Девушка позвонила своему другу, чтобы посоветоваться, что делать, потом вызвала «скорую помощь». Когда машина прибыла, Джими был жив, но по дороге в больницу скончался. Следователь так и не смог найти убедительных доказательств, говоривших в пользу самоубийства или несчастного случая. Причиной смерти, указанной в официальном заключении, стало удушье от собственной рвоты в результате интоксикации барбитуратами.
Без четверти двенадцать бездыханное тело доставили в госпиталь. К четырем часам известие о смерти Джими Хендрикса стало медленно расползаться по Лондону.
И тут бывший вокалист знаменитой британской группы The Animals Эрик Бердон сделал сенсационное заявление. Он заявил, что у него есть написанная Джими Хендриксом незадолго до кончины поэма на пяти страницах, посвященная Монике, и что это его «предсмертная записка». Выступая по британскому телевидению, Бердон сказал, что «Джими ушел, когда сам захотел» и оставил ему наследие в виде аудио– и киноматериалов. Да и сам Хендрикс за полмесяца до смерти в одном из интервью вскользь обронил, что вряд ли доживет до 28 лет: «В тот момент, когда я почувствую, что не могу предложить ничего нового в музыке, я перестану существовать на этой планете…»
Так или иначе, загадка смерти музыканта не была разгадана ни в 1970 г., ни в 1993-м, когда следствие по делу о смерти Джими Хендрикса было возобновлено. Впрочем, вскоре Скотланд-Ярд закрыл его за отсутствием новых доказательств. В общем, до сих пор так и не прояснилось: был ли это несчастный случай или самоубийство…
В 2002 г. тело Джими эксгумировали и перенесли в огромный мавзолей, который станет частью мемориального комплекса в его честь на кладбище Рентой неподалеку от Сиэтла. Останки легендарного гитариста были тайно извлечены из могилы Хендрикса и перезахоронены на новом месте 26 ноября 2002 г., за день до шестидесятилетнего юбилея музыканта. Надгробие с первой могилы Хендрикса также было перевезено вместе с останками.
«Это неправда, что старики не знают страданий. Они страдают так же, как и молодые, только им еще труднее».
Жизненная история Стефана Цвейга – это летопись крушения гуманистических идеалов и надежды на силу человеческого разума, переживания утраты своего места в жизни. Самоубийство писателя стало следствием экзистенциального кризиса, который он так часто описывал в своих великолепных новеллах, проникнутых глубоким психологизмом.
Экзистенциальный кризис – кризис существования – это чрезвычайное происшествие в судьбе человека, особое время, когда он понимает невозможность жить как раньше. В момент кризиса человек испытывает чувство невосполнимой утраты смысла жизни, боль, тоску, тревогу. Парадоксально, но случается так, что человек задумывается о смысле жизни только перед лицом смерти, ведь переживание кризиса существования – это всегда выбор между жизнью и небытием, между поиском нового смысла и отказом от него… И не всегда человек находит в себе силы жить дальше, ведь причиной кризиса становится полное отчаяние. К кризису нельзя подготовиться – он приходит внезапно; но иногда человек долгие годы живет «на краю», постоянно глядя в глаза смерти.
Кризис существования часто настигает художников, поэтов, писателей во времена общественных потрясений. Так произошло и со Стефаном Цвейгом, который оборвал свою жизнь в феврале 1942 г., в самый разгар Второй мировой войны. Казалось: он был знаменит, богат, жил с любимой и любящей женой в пригороде Рио-де-Жанейро. Личных причин для самоубийства у писателя не было, но после многочисленных побед гитлеровской армии и успехов союзных им японцев (Перл-Харбор, захват Сингапура) он испытал глубочайшее отчаяние от того, что в мире воцарились силы зла, что война бесконечна, и решил расстаться с жизнью. Вместе с ним ушла и его вторая жена, Шарлотта Альтман. Они одновременно покончили с собой, выпив яд.
Стефан родился в зажиточной культурной семье евреев, в Вене – столице Австро-Венгерской империи. Он, ассимилированный еврейский юноша, воспитывался в Вене с верой в поступательное движение человечества к счастью и единению народов. Впоследствии молодой Стефан уходит от своего еврейства к идее единения европейских народов (для воплощения которого – хотя бы частичного – понадобилось более ста лет). Редактор отдела фельетонов Теодор Герцль печатает его в популярнейшей «Нойе фрайе пресс», но на просьбу редактора помочь в организации сионистского движения Цвейг отвечает вежливым отказом: эта тема слишком мелка по сравнению с проблемами Европы.
