Бегуны требовали разрыва с обществом, нетерпимого отношения к инакомыслящим, постоянно твердили о грядущем Пришествии. Вначале последователи толка укрывались в безлюдных местах и тайниках, однако позже часть бегунов («благодетели» и «жиловые») стали выполнять обет странничества лишь символически. Зато они давали приют «настоящим странникам» и имели право принять соответствующее посвящение уже на смертном одре.
Истинно православные христиане странствующие проживают в Ярославской и Саратовской областях, на Северном Урале.
Наряду с беглопоповцами, поповцами и беспоповцами, в то же время возникло еще немало сект, обрядность и догматика которых уже вообще имели весьма мало общего с православием и старообрядчеством. В первую очередь — это духовные христиане, искавшие более тесного общения с Богом. Для духовных христиан характерна вера в воплощение Святого Духа в живых людей.
Своеобразное вероучение и культовую практику разработали хлысты, скопцы, молокане и духоборы.
Старообрядцы стали выделяться в православной среде своим стремлением сохранить не только религию, но и обычаи, быт допетровской Руси. До сих пор есть старообрядческие села, где можно увидеть сарафаны, окладистые мужские бороды. Деревянные церкви старообрядцев не отличаются, как правило, пышностью, долгое время иконописцы-староверы продолжали древнерусские традиции.
Старообрядцы (не только бегуны) основывали поселения в самых глухих местах — на Севере, в Сибири, на Дальнем Востоке и в Забайкалье. Порядки в старообрядческой среде выглядят для современного человека поразительным в наше время атавизмом. Вся страна узнала о семье Лыковых, которых обнаружили в тайге в начале 80-х годов прошлого века. Конечно, их случай уникален, но именно старообрядческое настроение могло толкнуть главу семейства то, что ради сохранения своей веры он с семьей поселился вдали от цивилизации.
И сейчас с представителями староверских толков у представителей власти могут возникать проблемы. Например, недавно после продолжительной борьбы женщинам-старообряд-кам Тувы было позволено фотографироваться на паспорт в платках.
Однако староверы известны и еще кое-чем. Это строгое соблюдение правил трезвости, трудолюбие, традиции общинной взаимопомощи[84]. Один из депутатов Государственной Думы граф Уваров в свое время говорил так: «Я должен засвидетельствовать пред высокой палатой, что когда вы проезжаете где-нибудь в деревне, далекой, глухой, и вы видите хорошие дома, богатые постройки, людей непьяных, занятых работой, людей нравственных и трезвых, вы всегда можете сказать вперед (спросите, и вам всегда скажут): это — старообрядцы».
Старообрядцы были среди самых богатых людей в России. Им принадлежали мануфактуры, торговые предприятия, большие наделы земли. (Владения эти особенно увеличились после реформы 1861 г., когда крестьяне смогли более свободно покупать землю.)
Староверы внесли свой вклад в хозяйственное освоение обширных малонаселенных территорий и в экономическое развитие страны. Например, одна из наиболее ярких страниц хозяйственной деятельности беспоповского старообрядчества связана с Выговским монашеским общежительством в Северном Заонежье, ведущим свою историю с 1691 г. В самом начале XVIII века Петр I очень нуждался в железе. В Олонецком краю один за другим возникают железные заводы. Однако в столь удаленных местах их было трудно обеспечить рабочими. Тут-то и вспомнили вновь о выговских пустынниках, и на Выге был получен указ, чтобы «разных городов собравшимся в Выговской пустыни» «в работы к Повенецким заводам были послушны и чинили бы всякое споможение по возможности своей». А за такую услугу государству — по обычаю Петра — им обещалась свобода «жити в той Выговской пустыни и по старопечатным книгам службы свои к Богу отправляти».
На Волге «раскольники» поднимали хлебную торговлю, а, например, на Аляске появилось занимавшееся рыбным промыслом Русское Морское товарищество, основанное выехавшими в свое время из России старообрядцами, в Орегоне до сих пор есть целые поселки и фермы, принадлежащие русским староверам.
По данным, опубликованным в старообрядском журнале «Церковь», к 1917 г. более половины всех торгово-промышленных капиталов находилось в руках сторонников дониконовского православия.
