– Я вам, конечно, сочувствую, – без малейшего сострадания в голосе произнесла адвокат, – но вам повезло, что начало заседания отложили. Без вас дело бы развалилось. Вы единственная незаинтересованная свидетельница.
– Знаю, – тяжело вздохнула Лисса. – Но теперь я готова.
– Вот и хорошо.
Тут на экране на стене вспыхнули цифры.
– Это нас вызывают. Пойдемте.
Зал суда – помещение без окон с дешевым, покрытым пятнами ковром и обитыми фанерой стенами, где витали застарелые запахи кофе и пыли, – благоговения не внушал. Судья, казалось, спала сидя. При появлении Лиссы в ее взгляде не промелькнуло ни единого проблеска интереса.
Большая компания друзей Кая отсутствовала, так же как и родственники обвиняемого. Тот с вызывающим видом стоял у скамьи подсудимых напротив судьи. Костюм дешевый, стрижка по-военному короткая. Парень явно пытался бодриться. В зале суда светились многочисленные компьютерные экраны. Сурового вида адвокат сидел за спиной у обвиняемого и что-то писал. Лисса заметила разношерстную группу людей. Ах да, это же суд присяжных.
– Для дачи показаний вызывается Алисса Уэсткотт, – объявила скучающая женщина, сидевшая у стены.
Лисса набрала полную грудь воздуха. И внезапно пожалела, что не позвала для моральной поддержки маму. Или даже Кормака. Он бы точно пришел. Ну ничего, с Кормаком она увидится потом. Вот закончится это испытание, и… Девушка глянула на экран мобильного. Ни пропущенных звонков, ни сообщений, но это ничего. Лисса сама ему напишет, когда суд закончится, а затем… Затем не мешало бы подправить макияж, не говоря уже о прическе. Скорее бы все это…
– Никаких телефонов! – прошипела секретарь суда.
Лисса торопливо отдала свой мобильник Рошин.
Но, медленно шагая по грязному ковру к стулу и микрофону, Лисса продолжала думать о том, что ждет ее после суда. Давая присягу и кладя чуть подрагивающую руку на Библию в линялом переплете, девушка заставила себя сосредоточиться.
– Расскажите, что произошло четвертого марта этого года, – велела делового вида женщина.
Медленно, с запинками, Лисса изложила все до мельчайших подробностей. Молодой парень с коротко подстриженными светлыми волосами не сводил с нее недоброго, полного угрозы взгляда, будто злоба и ярость могли передаваться по воздуху. Лисса старалась не смотреть в его сторону. Даже когда Рошин четко и ясно спросила, замедлила ли машина скорость при выезде из-за угла или, наоборот, разогналась, свидетельница ответила с расстановкой, чтобы ее слова хорошо уяснили и присяжные, и судья, и остальные присутствующие:
– Он прибавил газу.
– Водитель сейчас присутствует в зале суда?
– Да. Он на скамье подсудимых.
Молодой мужчина зашипел на Лиссу – в буквальном смысле, будто кот или змея. Но полицейский, стоявший слева от него, быстро усмирил парня. Тут Лисса почувствовала облегчение оттого, что в зале суда нет его родных.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Но машина ехала быстро, – возразил защитник обвиняемого, когда пришло время для вопросов. – Вы могли видеть водителя только мельком.
– Он смотрел прямо на меня, – ответила Лисса. – Я все помню. Я работала медсестрой в отделении экстренной помощи и проходила специальную подготовку. Мы же там все время имеем дело с потенциально опасными ситуациями. Сэр, при виде меня лицо водителя исказила гримаса. Вот такая же, как сейчас. Это точно был он. Его машина вылетела из-за угла, разогналась и въехала на тротуар. Этот человек сбил Кая. У Кая из руки вылетел телефон. Мальчика подбросило в воздух, и он упал на асфальт. А потом автомобиль уехал. – Лисса глубоко вздохнула. – Вот как все было.
Адвокат подсудимого глядел на свидетельницу. Молодая медсестра держится спокойно и уверенно. Она явно говорит правду, к тому же у нее просто нет причин врать. Да и привести в суд ее могло исключительно желание помочь правосудию. Защитник чувствовал: Лисса вызвала у присяжных только одобрение. Он в последний раз посмотрел на девушку, потом опять на присяжных. Перевел взгляд на своего клиента, с извиняющимся видом пожал плечами и отступил:
– Больше вопросов не имею.
Когда Лисса, покидая зал суда, медленно шла по проходу к двери, ей все не верилось, что она теперь свободна. В дальней части помещения она заметила знакомое лицо. Миссис Митчелл, мать Кая, коротко и без лишних церемоний кивнула ей.
Лисса параллельно испытывала и угрызения совести, и облегчение: радовалась, что исполнила свой долг, и чувствовала себя виноватой оттого, что теперь ее жизнь вернулась на круги своя, а вот для миссис Митчелл этого уже не произойдет никогда. Лисса грустно улыбнулась ей, одновременно прося прощения и выражая сочувствие. Но задерживаться нельзя: суд должен продолжать свою работу, ведь сколько еще вокруг человеческих несчастий.
Покинув пропитанные едким запахом коридоры, по которым бродили взвинченные после сегодняшней драки охранники, а также задерганные, усталые и нервные участники процессов, девушка с наслаждением вдохнула воздух свободы.
