Становится наглее и наглейдевица выходящая из храмасупружница и будущая мамав ее глазах блистает липкий клейи грудь ее вздымается как ртутьподмышкой у больного лихорадкойона из жизни вычленила сутьи сделалась коварной психопаткойпопробуйте ее с пути свернутьпопробуйте вернуть ее обратнотуда где снег нам освещает путьгде сердце греют солнечные пятна.<p>«И на душе так сладко и приятно…»</p>И на душе так сладко и приятнокак у детей зарывших в землю кладкак у старух воркующих занятнокогда над ними сыплет звездопади так смешно от этого старухами так тревожно рано на зарепод ложечкой сосет болит за ухомчто тянется десница к кобуревот так всегда то в небесах то в ямеи я упал меня друзья несутя верил в бога ездил к далай ламея вечной жизни истинный сосуд.<p>«Я вечной жизни истинный сосуд…»</p>Я вечной жизни истинный сосудпаломник тусклый в долгом караванея вспоминаю в сумрачной нирванечто мне пора идти на страшный суди я иду куда труба зовети дую сам ответно в рог воловийне знаю фенотипов и сословийа верю в кругосветный хороводвокруг ковчега чей каркас прогнила гордый остов превратился в глинугде та страна что выстрелит мне в спинугде тот народ что моцарта казнил.<p>«Где тот народ что моцарта казнил…»</p>Где тот народ что моцарта казнилковбой убит его убийца поймани приговор назначен и исполненв отсутствии бумаги и чернилмамаша бейкер ты жрала детейа сало их переводила в мылов эпоху звездолетных скоростейтвоя забава смотрится унылодобро прекрасней дряни и дерьмаа умирать потерянною падлойи поднимать бычок рукою дряблойтебя научит мама-колыма.<p>«Тебя научит мама-колыма…»</p>Тебя научит мама-колымалюбить необходимую свободуматросы дайте ходу пароходувстречай волну соленая кормана горизонте высятся домаи звездно-полосаты реют флагиздесь заключенных больше чем в гулагеамерика огромная тюрьматам все сидят за первородный грехи кроют бога бранными словамипусть все за одного а он за всехно он один огромнее над вами.<p>«Но он один огромнее над вами…»</p>Но он один огромнее над вамивеселый лицемер и лицедейон забавляя ветреных людейшумит в ночи сухими деревамии я полжизни слышу этот шуми пью на брудершафт с поводырямичудес премного скрыто за морямино вожделенней всех рахат лукуместь истина доступная однимно для других в ней мысли не хватаетлед не горит корова не летаетнью-йорк обширней чем ерусалим.
