Пока пассажиры толпились на палубе, инженер отчаянно пытался выровнять судно, отдавая команды из машинного отделения. Боясь, что пароход становится неуправляемым, Эриксен приказал механику контролировать контакт борта с пирсом. Наконец капризный «Истленд» удалось выровнять: резервуары со щебнем в трюме наполнились одинаково, и судно уже несколько минут не давало крена. Этих минут оказалось достаточно, чтобы убедить капитана Педерсена отдать швартовы. Носильщики загружали последние чемоданы и корзины, пока пассажиры стояли на ближайшей к берегу палубе и дружно махали провожающим. Трап убрали, и пароход плавно оттолкнули от пирса.
Как только двигатели заработали, «Истленд» вздрогнул. Пароход снова начал накреняться к левому борту. Пассажиры отпускали шуточки по поводу постепенно растущего наклона танцевальной дорожки, когда по палубе начали скользить стулья. Двигатели сразу заглушили, и стал слышен звон бьющихся в каютах бутылок с пивом. Пассажиры заволновались…
Оркестр между тем играл веселую мелодию регтайма, а крен увеличивался с каждой секундой. К левому борту устремились не только стулья, но и тяжелые деревянные буфеты, ящики с приготовленным для напитков льдом. Люди начали терять опору и, сами того не желая, скользили к краю палубы. Портовым рабочим на берегу был отдан приказ не убирать прижимные концы, пока судно не выровняется. Однако крен все усиливался: пассажиров на верхних палубах прижало к левому борту, а экскурсантов в каютах буквально пригвоздило к продольным переборкам. Испуганные люди хватали детей и устремлялись по внутренним трапам наверх. В проходах и коридорах началась давка. Слышались детские крики, женский визг, звон бьющейся посуды и грохот срывающихся с мест шкафов. Когда крен достиг 30°, началась настоящая паника.
Наконец-то замолк оркестр, и в наступившей тишине раздался крик: «Каждый сам за себя!» Послышался треск рвущихся канатов: прочные пеньковые швартовы натянулись как струны и вырвали из земли причальные тумбы.
В 7:28 «Восточная земля» начала тонуть.
За происходившим с берега наблюдал репортер Джек Вудфорд: «Огромный, как океанский лайнер, пароход заваливался на бок – со стороны это выглядело, как будто гигантский кит собирается прилечь вздремнуть. Я поверить не мог, что судно вот так просто может утонуть на глазах у всех – при спокойной воде, без всяких взрывов и пожаров. Я думал, что сошел с ума».
Пассажиры с главной палубы, как горох, посыпались в реку. С нижних палуб и из кают неслись крики и стоны – люди, придавленные мебелью и просто массой таких же, как они, гибнущих людей, просто не могли выбраться. Их захлестывала прибывающая с каждой секундой вода.
Провожающие на берегу всего несколько минут находились в оцепенении. Потом все работники порта, а также родственники и друзья тех, кто отправился в путь на «Истленде», начали бросать в воду все, что могло держаться на воде и за что можно было уцепиться. С берега спускали лодки и подбирали обессилевших людей. Буксирное судно, которое должно было вывести «Истленд» из реки на просторы озера Мичиган, кружило около парохода, давая возможность перепрыгнуть с палубы на палубу.
В машинном отделении, где пол и стены поменялись местами, инженер Эриксен отдал последнее распоряжение – дать во все котлы холодную воду, дабы не допустить взрыва, – и выбрался наружу через вентиляционную трубу и иллюминатор. Его подняли на спасательную шлюпку. А в грязной воде реки Чикаго беспомощно бились люди, они цеплялись друг за друга и вместе шли на дно. Некоторые сумели вовремя ухватиться за плававшие в воде скамейки, ящики, доски.
Одна из спасенных пассажирок позднее рассказывала в местной газете: «Когда мы садились на судно, нас позабавил легкий наклон танцевальной дорожки. А на палубе, на которой стояли сотни пассажиров, заметили, что наклон усилился. Кто-то закричал: “Все бежим к другому борту, там закреплены спасательные шлюпки!” Пол становился все более наклонным, и к бортам, прямо на столпившихся там людей, устремились стулья, столы, фортепиано и барная стойка – несколько человек, придавленные грузом, погибли сразу. Многих, кто не смог выбраться из завала, скрыла толща воды.
Я была одной из немногих, кому удалось спастись из водяной тюрьмы дансинга. Я отлично плаваю и хотела спасти маленькую девочку. Но какой-то мужчина закричал: “Леди! Спасите меня!” – и начал вырывать руку ребенка из моей ладони. Завязалась драка, в которой он победил, – ребенок просто выскользнул у меня из рук. Только пяти девушкам и юношам удалось выплыть из дансинга. К счастью, они нашли выступ, за который удалось уцепиться, за него схватилась и я. Мы полчаса кричали, просили о помощи. Ожидание стало невыносимым, когда нас, наконец, заметили и вытащили через иллюминатор».
«Истленд» в чикагском порту. 24 июля 1915 г.
