Но вернемся к Верману. Выявленные по его делу документы ясно показывают – у Вермана концентрировалась в руках ценнейшая информация о возрастающей мощи русского военного флота на Черном море, передававшаяся Германии. Поэтому неудивительно, что после оккупации юга России немцами разведывательная деятельность Вермана была ими вознаграждена по достоинству. Из протокола его допроса: «В 1918 г. по представлению капитан-лейтенанта Клосса я был германским командованием за самоотверженную работу и шпионскую деятельность в пользу Германии награжден Железным крестом 2-й степени». Пережив интервенцию и Гражданскую войну, Верман осел в Николаеве. Там в 1923 г. на него выходит секретарь германского консульства в Одессе, уже известный нам господин Ган, предложивший Верману продолжить работу на фатерланд, на что тот сразу же согласился. И как показывают документы, быстро воссоздал обширную разведывательную сеть на юге Украины. Что касается взрыва на «И.М.», то организация его исполнения, несмотря на депортацию Вернера в этот период, скорее всего, осуществлена по его замыслу. Ведь не только в Николаеве, но и в Севастополе им была подготовлена сеть агентов.
В связи с этим возникает вопрос: не участвовали ли люди Вермана (да и он сам) в работах на «Марии» в начале октября 1916 г.? Ведь на ее борту тогда ежедневно находились работники судостроительных предприятий, среди которых вполне могли быть и они. Вот что об этом говорится в докладной от 14.10.1916 г. руководителя севастопольского жандармского управления начальнику штаба Черноморского флота (недавно выявленной исследователями). В ней приводятся сведения секретных агентов жандармерии на «И. М.»: «…Матросы говорят о том, что рабочие по проводке электричества, бывшие на корабле накануне взрыва до 10 ч. вечера, могли что-нибудь учинить и со злым умыслом, так как рабочие при входе на корабль совершенно не осматривались и работали также без досмотра. Особенно высказывается подозрение в этом отношении на инженера той фирмы, что на Нахимовском проспекте, в д. 355, якобы накануне взрыва уехавшего из Севастополя… А взрыв мог произойти от неправильного соединения электрических проводов, так как перед пожаром на корабле погасло электричество…» О том, что постройка новейших линкоров Черноморского флота тщательно «опекалась» агентами германской военной разведки из-за беспокойства немцев по поводу усиления военного потенциала России на Черном море, свидетельствуют и другие документы. В частности, сведения закордонного агента петроградского департамента полиции, действовавшего под псевдонимами Александров, Ленин, Шарль (его настоящее имя – Бенициан Долин). В период с 1914 по 1917 г. он, как и многие другие русские агенты политической полиции, был переориентирован на работу в области внешней разведки и в результате проведенных оперативных комбинаций вышел на контакт с немецкой военной разведкой. А вскоре от резидента в Берне получил предложение – организовать акцию по выводу из строя «Императрицы Марии». Он сообщил об ориентировке в петроградский департамент полиции и получил указание – принять предложение с некоторыми оговорками. А через некоторое время Долин узнал из газет о взрыве и гибели «И. М.». Отправленное им в связи с этим известием письмо в департамент полиции осталось без ответа…
Линкор «Императрица Мария» после постановки в док и откачки воды. 1919 г.
Следствие по делу арестованных в Николаеве немецких агентов завершилось в 1934 г. А вот Вермана «просто» выдворили за пределы СССР… (можно с большой долей достоверности предположить, что его обменяли на какую-либо нужную властям закордонную персону, что широко практиковалось и впоследствии).
Моряки, погибшие при взрыве и затоплении «И. М.», а также умершие от ожогов и ран в госпитале, были похоронены в Севастополе (в основном – на старом Михайловском кладбище). Вскоре в память о катастрофе и ее жертвах на бульваре Корабельной стороны города соорудили памятный знак – Георгиевский крест, сохранившийся во время Великой Отечественной войны и простоявший там до начала 1950-х гг. и потом снесенный. Лет десять назад на Северной стороне Севастополя – на Братском кладбище, неподалеку от основной братской могилы моряков, погибших 29 октября 1955 г. вместе с линкором «Новороссийск», появились бетонные сегменты, на которых написано, что там похоронены русские моряки с линкора «Императрица Мария».
