В 1890 г. население Смирны составляло 210 тыс. человек, из них 107 тыс. греков, 52 тыс. мусульман, 23 тыс. евреев, 12 тыс. армян, 6500 итальянцев, 2500 французов, 2200 австрийцев, 1500 англичан, преимущественно мальтийского происхождения. Словом, настоящий Вавилон.
В городе было более 40 мечетей, 13 православных, 4 католических, 3 протестантских и 3 армянских церквей, 6 синагог, несколько христианских монастырей, множество училищ, основанных христианами, из которых наибольшей популярностью пользовалась «Евангелическая школа» греческого ученого общества, имевшая библиотеку и музей древностей. Смирна делилась на две главные части: франкский (верхний) город, отличавшийся благоустроенностью, и турецкий (нижний), отличавшийся запущенностью и грязью. Между ними располагался еврейский квартал. Лучшей частью Смирны считалась ее набережная, марина, застроенная богатыми домами европейской архитектуры.
В результате поражения Османской империи в Первой мировой войне 15 мая 1919 г. Смирна была оккупирована греческими войсками в соответствии со статьей 7-й Мудросского перемирия. Согласно Севрскому мирному договору 1920 г. она должна была отойти к Греции. Однако турецкие националисты во главе с Мустафой Кемалем не признали договор.
Оккупация Смирны считается событием, с которого началась война за независимость Турции. После победы при Думлупынаре в конце августа 1922 г. турецкая армия прорвала греческие позиции. 6 сентября в Смирну вошла отступавшая греческая армия. Через день она закончила эвакуацию, потребовавшую всех наличных кораблей. Между тем в Смирне, кроме местного греческого и армянского населения, скопилось большое количество греческих беженцев из захваченных турками районов Ионии.
9 сентября в Смирну вступила турецкая армия во главе с Мустафой Кемалем, который торжественно объявил, что каждый турецкий солдат, причинивший вред гражданскому населению, будет расстрелян. Согласно свидетельству американского консула Джорджа Хортона 9 сентября, когда в город вступили турки, прошло относительно спокойно: еще утром в городе поддерживала порядок греческая жандармерия, передавшая свои функции вступившим турецким войскам. Однако вечером начались грабежи и убийства, в которых активное участие принимали местные мусульмане и партизаны. Затем турки оцепили армянский квартал и приступили к систематическому истреблению населения.
13 сентября турецкие солдаты облили бензином и подожгли множество зданий в армянском квартале, выждав время, когда дул сильный ветер со стороны мусульманского квартала. Затем они стали обливать бензином и другие места в христианско-европейской части, в частности перед американским консульством.
Резня и пожары шли по всему городу и сопровождались зверскими истязаниями: например, девушкам после многократных изнасилований отрезали груди.
Спасаясь от пожара, большинство христианских жителей столпилось на набережной. Турецкие солдаты оцепили набережную, оставив беженцев без пищи и воды. Многие умирали от голода и жажды, иные кончали с собой, кинувшись в море. Чтобы заглушить крики погибающих христиан, постоянно играл турецкий военный оркестр. Все это происходило на виду союзников и с кораблей, стоявших в гавани, спокойно наблюдали за происходящими зверствами.
Среди убитых турками был митрополит Хризостом (Калафатис). Отказавшийся покинуть город, он был выдан на растерзание турецкой толпе командующим Нуреддин-пашой. Его избивали, тыкали ножами, вырвали ему бороду, выкололи глаза, отрезали уши и нос, пока он не умер (по другим сведениям, был пристрелен из жалости неким критским турком). Все это происходило на глазах французских солдат, которым командир запретил вмешиваться. Впоследствии Хризостом был причислен к лику святых.
17 сентября Мустафа Кемаль направил телеграмму министру иностранных дел с инструкцией, каким образом следует «комментировать» события. Телеграмма излагает следующую версию: город был подожжен греками и армянами, которых к тому побуждал митрополит Хризостом, утверждавший, что сожжение города – религиозный долг христиан. Турки же делали все для его спасения.
Эта версия с тех пор стала официальной в Турции. Однако известный турецкий историк Фалих Рифки Атай называет виновником пожара турецкого командующего Нуреддин-пашу, решительно отвергая официальную турецкую версию.
Турки сначала перекрыли гавань Смирны военными кораблями, однако затем, под давлением западных держав, позволили эвакуацию, кроме мужчин от 17 до 45 лет, которых объявляли интернированными и подлежащими депортации во внутренние области на принудительные работы.
В огне сгорел весь город, кроме мусульманского и еврейского кварталов. От пожара погибли сотни домов, 24 церкви, 28 школ, здания банков, консульств, больницы. Количество убитых в разных источниках варьируется от 60 тыс. до 260 тыс. Уинстон Черчилль писал в связи с судьбой Смирны: «Кемаль отпраздновал свой триумф превращением Смирны в пепел и истреблением всего местного христианского населения».
