Река использовалась населением и хозяйствами в качестве преимущественного источника питьевого и хозяйственного водоснабжения, для орошения приусадебных участков, овощных участков сельскохозяйственных предприятий, а территория поймы – для выпаса и содержания скота и птицы, заготовки кормов, производства овощей.
Наиболее сильному радиоактивному загрязнению речной воды, поймы и территории за пределами поймы было подвержено верхнее течение реки, особенно в окрестностях села Метлина.
В настоящее время река Теча представляет собой радиоактивную резервацию, изъятую из хозяйственного использования. Ущерб от длительного существования подобной резервации, расположенной в экономически развитом регионе, определяется ухудшением качества окружающей среды, сокращением объемов использования природных ресурсов и сокращением объемов производимой продукции сельского хозяйства.
Март выдался в Киеве дождливым. Однако природа лишь дала толчок к трагедии, в которой повинна людская халатность. Утром того несчастливого 13-го числа прорвало плотину, отделявшую озеро с промышленными стоками от Куреневского Яра. Осадки подняли уровень воды, подмывавшей плотину. Ее конструктивные недостатки специалистам были давно известны, но… Пока гром не грянет – мужик не перекрестится. Как обычно, надеялись: авось самого худшего не случится. Случилось.
Три миллиона кубометров воды, смешавшейся с промышленной пульпой, хлынули в яр и стремительно понеслись по нему, сметая деревянные постройки, вбирая в себя рыхлый грунт, камни, ветви, обломки строений… Смертоносный сель вырвался из теснины и обрушился на трамвайные линии, переворачивая вагоны с торопившимися на работу горожанами, «ловя» зазевавшихся прохожих. Мощный поток снес кирпичную стену и служебные помещения трамвайного депо…
К расследованию причин катастрофы незамедлительно приступили органы МВД, прокуратуры, работала оперативная группа во главе с заместителем председателя республиканского КГБ Головченко. Не исключалась, естественно, и самая «крутая» версия возможной диверсии.
Средства массовой информации «в духе времени» хранили гробовое молчание.
Лишь 31 марта орган ЦК КПУ газета «Правда Украины» наконец сообщила официальные цифры скорбного итога Куреневской трагедии: 145 погибших, 143 травмированных. Это только людские потери, не считая немалого экономического ущерба.
А что испытали в те минуты люди, которые, побывав в том аду, все же спаслись? И как катастрофа отразилась на их судьбах? Киевской газете «Факты» удалось разыскать женщину, которая в тот день чуть не сгорела в автобусе, вспыхнувшем от удара упавшего электрического столба.
Киевлянке Марии Петровой-Лапушкиной к моменту трагедии исполнилось 20 лет. Работала Майя (так ее называли близкие) кладовщицей на «почтовом ящике» № 34 на Новоконстантиновской, 16. Собиралась поступать в политехникум связи. Ждала из армии парня.
«Утро стояло пасмурное, – вспоминает Мария Николаевна. – Я села в автобус, протиснулась к заднему сиденью, появилась возможность смотреть в окно. Асфальта не было видно, вокруг разлилась какая-то серо-бурая то ли грязь, то ли вода. И двигались мы как-то странно, словно по кочкам. Проехали немного и остановились. Пассажиры начали встревоженно переговариваться между собой. На заднем сиденье сидела бабка. Выглянула она в окно и как закричит на весь автобус: “Ой, люди, це Страшний суд!” Истошно так завопила, что я испугалась.
И в этот момент что-то сильно ударило в автобус. Я даже не сразу поняла, что автобус горит. Бросилась к окну, чтобы через него вылезти. Напротив него была какая-то куча, похожая на песок. Я как-то выбралась и упала на тот бугорок песка.
Наверное, пока я протискивалась в окно (а ведь в пальто была), ноги мои оставались долго в горящем салоне, и капрон весь поплавился. Я упала в жижу и боли в ногах не чувствовала. Сильно жгло лицо. Начала прикладывать эту грязь. Впереди увидела машины, белые халаты. Поднялась и побрела туда. Грязь стояла где до колен, где выше. Оглянулась и тут мне страшно стало: автобус горел, как в кино, – из каждого окна вырывалось пламя.
Я дошла до машин. Пострадавших грузили в кузова. В ближайшей уже было полно людей. Но помню голос врача: “Скорее положите эту женщину!” Меня то есть. Они меня подняли и положили поперек кузова с краю.
В областной больнице, куда нас привезли, – продолжает Мария Николаевна, – врач обошел всех. “А эту, – показал на меня, – быстренько на стол!” Я была в сознании. Помню, как везли в операционную, перекладывали на стол.
Положили меня на стол, раздели. Раны начали обрабатывать, чистить от грязи. У меня оказались полностью обожжены ноги, живот, кисти рук, лицо. Ожог третьей степени, самый тяжелый. Такая травма считалась несовместимой с жизнью, т. е. смертельной. Тридцать три процента площади тела!
