И все-таки испытания продолжаются. На очереди – plugs-out test, но подготовка к нему опять срывается. Почему-то перебои со связью: то слышно, то не слышно. Довершая общую неприятную атмосферу, из иллюминатора корабля высунулся Гриссом и, невзирая на собравшихся здесь журналистов, крикнул: «Честно говоря, я думаю, что у этого корабля почти нет шансов отлетать свои две недели».
Гриссом не боялся резать правду-матку. Он был героем американской астронавтики. Никто в США не провел столько часов в космосе, сколько он. Его популярность в стране была сравнима разве что со славой Гагарина у нас в Союзе.
Пока же Гриссом готовился бросить вызов советскому космонавту. Тот первым побывал в космосе – он первым ступит на Луну. Правда, туда еще надо было долететь. Гриссом буквально осатанел: он придирался к каждому проводку на корабле, осматривая его сантиметр за сантиметром. Всякий раз он находил какую-нибудь свежую неисправность. «В последний год я буквально как вопиющий в пустыне», – жаловался он.
Трудно себе представить, но «главный астронавт Америки» стал получать анонимные угрозы. Кто-то обещал убить его. «Этого неизвестного надо было искать среди людей, так или иначе причастных к космической программе США», – были уверены родственники Гриссома. К астронавту пришлось приставить охранника.
Гриссом уже попадал в серьезную переделку. 21 июля 1961 г. по окончании суборбитального полета корабль «Меркурий» совершил посадку посреди Атлантического океана. Гриссом замер в ожидании вертолета. Внезапно раскрылся люк. Корабль моментально стал наполняться водой. Астронавт выбрался наружу и спрыгнул в море. Его мотало по волнам; он размахивал руками, пытаясь подать хоть какой-то знак двум барражировавшим невдалеке вертолетам. Все напрасно! Выполнив задание, он тонул вслед за кораблем буквально на глазах спасателей, смотревших куда-то в сторону. Лишь пилот третьего вертолета, неожиданно появившегося над горизонтом, заметил тонущего астронавта. Его втащили на борт вертолета буквально в последнюю секунду, когда его силы уже иссякли. Причину той неисправности люка так и не выяснили.
Прошло шесть лет. Полковник Гриссом нажил себе много врагов.
Гриссом был человеком резким, несдержанным, но справедливым. Да и все в тот день с самого утра шло наперекос, так что и другие специалисты стали пусть и не ругаться почем зря, но покачивать головой: «Что-то не ладилось, крупно не ладилось!» Некоторые даже предлагали прервать испытания. Что толку «репетировать», когда надо переделывать? Однако их не стали слушать. Вот уже закрывается дверца: все начинается сызнова, но на этот раз они пойдут до конца. Пристегнувшись к креслам, отрезанные от внешнего мира, астронавты замирают на пороховой бочке – остается лишь поднести спичку. Все дело в том, что… Сделаем отступление.
НАША СПРАВКА: Без примеси других газов кислород очень агрессивен. Воздушная оболочка Земли состоит в основном из азота – кислорода в ней всего 21 %. Чем выше содержание кислорода, тем вероятнее возгорание. Особенно опасна атмосфера, состоящая из чистого кислорода. Она крайне пожароопасна, однако ее используют в некоторых научных экспериментах.
Нетрудно догадаться, что в тот день атмосфера в кабине корабля «Аполлон-1» состояла из чистого кислорода. Ее было легче создать и поддерживать в равновесии, чем смесь из различных газов. Для этого требовалось меньше аппаратуры, а значит, вес корабля можно было уменьшить. Вот почему в кораблях, участвовавших в те годы в космической программе НАСА, создавалась атмосфера из чистого кислорода.
Считали, что большой опасности в этом все-таки нет. В космосе – не на Земле! Во-первых, если бы что-то загорелось, астронавты могли бы стравить весь воздух из кабины корабля – тогда бы огонь погас сам собой. Во-вторых, газообразные продукты горения в невесомости окутывают очаг пожара и гасят пламя.
Однако «Аполлон-1» находился пока на Земле. И кислорода в него закачали огромное количество. В таких условиях пожар мог начаться от любой искры.
Вот уже несколько часов Гриссом, Уайт и Чеффи щелкали тумблерами, нажимали на кнопки. И вот уже несколько часов было известно, что в электросистеме корабля имелись какие-то дефекты. На это указывали хотя бы перебои со связью.
В 18:30 полуотлаженный корабль имитировал старт. Всякая связь с космодромом прекращалась. Включались все системы автономного электрического питания. «Аполлон-1» выжимал свои «120 км».
Контакт? Есть контакт! Последний маневр начался. Что показывают мониторы в Центре управления полетами? Есть разогрев бортовых батарей? Не может быть! Почему? Там что, короткое замыкание?
В их автономный «полет» вмешаться было уже нельзя. По официальным данным, в 18:31:03 Роджер Чеффи сообщил: «На корабле – огонь».
18:31:05. Температура в кабине корабля повышается.
18:31:09. Теперь Уайт подает сигнал тревоги. Давление в кабине корабля нарастает. Приборы фиксируют судорожные движения астронавтов.
