Вот такая произошла история при спуске Юрия Гагарина на Землю. Теперь постараемся ответить на вопрос: насколько опасной была эта ситуация? Надо сказать, что, готовя первый полет человека в космос, конструкторы стремились предусмотреть даже самые невероятные случайности. Трасса «Востока» была выбрана таким образом, что, если бы не сработала тормозная двигательная установка, если бы даже отказали все приборы, все равно корабль, «задевая» с каждым витком больше и больше атмосферу, сам бы перешел через 7—10 суток на траекторию снижения. На все это время в кабине имелся запас пищи и воды.
В космос до Гагарина еще никто не поднимался, и трудно было стопроцентно прогнозировать, как повлияет полет на космонавта (хотя животные прекрасно переносили во время орбитальных рейсов и перегрузки, и невесомость). Тем не менее перед конструкторами была поставлена задача: даже если космонавт потеряет сознание, он должен быть возвращен на Землю в полной сохранности. Созданная в КБ Сергея Павловича Королева техника позволяла это осуществить.
Так что задержка с разделением корабля и его десятиминутное стремительное «кувыркание» не представляли угрозы для жизни Юрия Гагарина. Тем более что перед этим тормозной двигатель включился в точно назначенный момент и отработал положенное время. Важно, что «Восток» шел к Земле по «штатной» траектории.
Определенные трудности могли бы появиться позже, если бы разделения не произошло и при входе в плотные слои атмосферы. Во-первых, из-за большой массы изменилась бы траектория спуска. А во-вторых, не смог бы выйти основной парашют спускаемого аппарата, ибо парашютный контейнер был бы закрыт неотделившимся приборным отсеком. Но и в этом случае ситуация не была безвыходной. На высоте 7 км программой полета предусматривалось катапультирование космонавта (с креслом и неприкосновенным запасом) и затем плавное снижение его на парашюте.
К счастью, никаких чрезвычайных ситуаций не возникло. Десятиминутная задержка с разделением корабля в космосе никак не повлияла на полет Юрия Гагарина. Да и сам он не паниковал, передавая на Землю, что «все нормально» (в выдержке и мужестве ему не откажешь).
Что же касается утверждений западных журналистов о «потере управления кораблем», то надо сказать, что «Восток» в общем-то и не требовал особого управления, ибо все «уставки» были заложены в бортовые системы еще на Земле, перед стартом. А возвращение кабины вообще проходило по схеме баллистического спуска, то есть было «штатно неуправляемым».
Есть сенсация или нет? Пусть читатель делает выводы сам.
19 марта у космического корабля «Восход-2», который пилотировали космонавты П.И. Беляев и А.А. Леонов, отказала автоматика спуска.
Полет «Восхода-2», начатый 18 марта 1965 г., ознаменовался не только триумфом первого в истории выхода человека в космическое пространство, но и первыми проблемами, возникшими в связи с этим. Когда Алексей Леонов, пробыв за бортом 12 мин., собрался возвращаться на корабль, произошло невероятное: он не мог войти обратно.
Алексей Леонов
Инструкция предписывала возвращаться ногами вперед. Леонов попробовал, но втиснуться в шлюз ему не удалось. Космонавт сделал несколько попыток – все напрасно. Только теперь он ощутил и понял, что скафандр в вакууме повел себя иначе, нежели предполагалось, – раздулся и стал жестким. Сил втиснуться в отверстие шлюза не хватило. Сообщив о проблемах Беляеву, Леонов принял решение действовать не по инструкции и «пошел» головой вперед. С невероятными муками он втиснулся, переполз в кабину и втянул за собой камеру, которой снимал за бортом.
Скафандр, в котором А.А. Леонов выходил в открытый космос
На Земле тоже было неспокойно: на глазах у всех, находившихся в Центре управления полетами, давление в баллонах наддува кабины корабля упало с 75 до 25 атм. Дальнейшее его падение могло привести к полной разгерметизации и вынужденной посадке. Началось выяснение причин и вариантов, затянувшееся на полтора часа.
В итоге распоряжение о посадке на борт передал Юрий Гагарин, следивший за полетом. Беляев и Леонов сделали все, что предусмотрено в таких случаях, однако по непонятным причинам не включился тормозной двигатель. Автоматика не сработала, и космонавты на восемнадцатом витке приступили к ручной посадке. Добавилась еще и другая проблема – в корабле началось «закислораживание» атмосферы, парциальное давление кислорода поднялось до 460 мм. Космонавты понимали, сколь это опасно. Малейшее искрение в контактах и реле автоматики или при переключении тумблеров могло вызвать пожар и взрыв. Но экипажу повезло – пожара не случилось, не произошло и полной разгерметизации.
