В Карфагене проживало около 700 тыс. человек. Город окружало тройное кольцо стен. Карфагеняне облицовывали свои стены гигантскими каменными плитами, скрепленными свинцовыми скобами. Такими же плитами были вымощены и широкие тротуары. Через каждые 56 м в стену были встроены гигантские башни с бойницами для лучников и площадками для пращников. Таким образом, буквально каждый сантиметр пространства перед укреплениями простреливался.
Все торговые корабли иностранных держав обязаны были оставаться на рейде под прицелом мощных городских камнеметов.
Особой статьей дохода карфагенян была торговля информацией. Карфаген знал все! Некоторые ученые полагают, что мореплаватели этого мегаполиса знали даже о существовании Америки. Верховодил в городе Совет старейшин, в котором насчитывалось до 300 бессменных членов. Высшая исполнительная власть принадлежала двум выбранным народом суфетам. Дабы возможность диктатуры была исключена, их выбирали из враждующих кланов. Впрочем, даже самые высокие должности были не особо выгодны в материальном плане – ни один «слуга народа» не получал из казны города ни копейки. Оставались взятки, но за них безжалостно казнили. Поэтому на государственную службу шли только крупнейшие собственники, жаждущие славы. Кстати, они, как и самые простые горожане, обязаны были приносить в жертву кровавым богам своих первенцев.
Раз в год в городских храмах вспыхивал жертвенный огонь. Вокруг костров собирались толпы мужчин и женщин, многие из них держали на руках своих первенцев. По знаку жрецов матери бросали детей в бушующее пламя, а мужчины падали на колени и молили кровавых идолов о ниспослании удачи в торговле и богатом урожае.
До 264 г. до н. э. интересы Карфагена и Рима не пересекались. Однако затем две «сверхдержавы античного мира» сцепились из-за Сицилии. Результат Пунических войн всем известен. Карфаген проиграл войну (нередко выигрывая по ходу) и был разрушен.
Сейчас Карфаген – памятник под открытым небом, но его золото, сокровища кровавых жрецов и отцов города ждут своего обладателя.
Современные историки географических открытий не часто вспоминают Бога. Но в случае с португальскими плаваниями это иногда приходится делать. У их участников существовал обычай: места, куда они прибывали, называли «по святцам» – по именам святых католического календаря. Зная об этом, историки смогли достаточно точно отождествить районы, где побывали путешественники.
Так, например, был определен день прихода Диаша в бухту Святой Барбары в Конго – 4 декабря (популярность этой святой была велика у моряков и военных в Португалии второй половины XV в.). Четыре дня спустя эскадра достигла Китовой бухты (Уолфиш-Бея), названной тогда бухтой Непорочной Девы, а затем пришла в бухту Элизабет. Земли эти показались португальцам такими мрачными, что за ними закрепили имя «угрюмые пески». Тогда они не подозревали, что это алмазные россыпи…
Древняя финикийская монета
Но у нас сейчас речь пойдет о другом. Всюду, где суда приставали к берегу, за ними наблюдали сотни внимательных глаз. Облик каравелл надолго остался в памяти прибрежных жителей.
Не так давно в научной прессе появились сообщения о любопытных находках археологов на различных отрезках побережья Южной Африки – о наскальных рисунках, изображающих странные корабли. Они были нанесены острым предметом на прибрежные скалы в нескольких пунктах побережья и скорее всего сделаны; по памяти. Рисунки сравнили со старыми книжными гравюрами. В чем-то они совпадали, в чем-то – нет…
Португальские исследователи, склонные всегда слегка преувеличивать значение соотечественников в истории мореплавания, настаивают на том, что на всех изображениях – португальские корабли. Но достаточно взглянуть на рисунки, чтобы усомниться в этом. Действительно, четыре корабля на первых из найденных рисунков похожи на «оригиналы», сохранившиеся в старых книгах и на старинных картинах. Но остальные…
Их нашли позже других в районе Кланвильяма. Даже при беглом знакомстве с рисунками у исследователей сразу зародилось сомнение: а не финикийские ли это суда?
