– Спа… – хотел я проявить воспитанность и отказаться, но был снова перебит.
– Есть хочешь? – и вручил полдюжины магазинных пакетов вафель и печенья.
– Спа… – снова постарался отблагодарить офицера, но он продолжил:
– Может, денег нет? – и дал мне три красные сотенные купюры.
– Товарищ капитан первого ранга, разрешите обратиться! – начал официальное обращение я, наконец, дождавшись своей минуты.
– Бля-я-я, ну, что ты заладил: «Разрешите, бла, бла, бла», мне этой уставщины за весь день еще в уши пихать килограммами будут, так что давай без нее обойдемся. Лучше говори просто и по делу.
– Я хочу в Гремиху.
– Давно я таких оригиналов не встречал. Может, еще раз подумаешь? К себе возьму. Будешь туда-сюда бумажки носить при штабе. Служба пройдет – не успеешь оглянуться.
– Нет, – отрезал я. – Я уже обо всем подумал. Я уже пять лет живу и варюсь в огромных людских массах, где у каждого свой характер, свое настроение. И поверьте мне на слово, я устал от них. Мне хочется служить в маленькой отдаленной части, на краешке земли. Там, куда проверку отправляют, как в наказание самой проверке. Большего зла, чем исходит от людей, ни от кого не исходит. Чем меньше людей, тем меньше зла. Понимаете?
– Понимаю. Но этим местом пугают уголовников, призванных и попавших к нам. Поэтому я еще раз спрашиваю. Ты уверен?
– Уверен на все сто процентов. Поверьте, это обдуманное решение и, в любом случае, отмене не подлежит, – говорю я четко, с серьезным лицом.
– Как скажешь. Сегодня же сделаю на тебя запрос.
Он садится в подъехавшую черную «Волгу» и уезжает. А через неделю пришел мой вызов в гарнизон «Летающих собак». Пораспределению со мной отправляли еще троих. Итого: нас четверо, тех, кто будет со мной служить где-то на краешке земли.
Шторм на теплоходе «Клавдия Еланская» кидал нас вверх и вниз, влево и вправо. Переваренная еда выскакивала из нас при особо сильных толчках корпуса и падала на зеленый ковролин. Я, зная особенность морских путешествий и причуды вестибулярного аппарата, много не ел перед путешествием, ограничившись пачкой сухих галет. В гарнизон, куда нас везли, можно было попасть теплоходом и вертолетом. Второй вариант был отметен сразу по причине дорогостоящего топлива и отсутствия острой необходимости нашего срочного присутствия на рубежах Родины. Хотелось скорее стать на землю и почувствовать твердь без шатаний. «Молодых», то есть, нас, забрал, как всегда, какой-то уродец с манией величия. Он рассказывал нам о трудностях жизни на новом месте, зачем-то сгущая краски.
– Заткнись, старлей. Незачем молодых пугать. Приедем, по месту разберемся. А так только панику наводишь. Небось, сам в кабинетике сидишь и бумажки катаешь? А то, о чем ты рассказываешь, в новостях увидел. Так? – спросил я.
Старлей охренел от такого обращения и, сотрясая своим пятым подбородком, на котором росла ужасная бородка, похожая на кучу лобковых волос, прошипел:
– Старшина, застрелю тебя в карауле. Местность глухая. Тундра. Съедят тебя звери.
– Не горячись, вот увидишь, в твое распоряжение не попаду. Мой дядя – адмирал Попов (старая выдуманная тема), слышал о таком? И у тебя-то духу меня убить не хватит, а вот я стукну тебя по темечку и, смазав маслом твое жирное тело, в иллюминатор попытаюсь пропихнуть. И будет оно плавать по мировому течению-Гольфстриму. Но не обольщайся, что говно и не утонешь. Вода здесь плюс пять градусов. Через двадцать пять минут умрешь от переохлаждения, прежде чем пухлыми ручками сумеешь догрести до берега, где и не растет-то толком ничего. Или лучше, придушу тебя твоими же шнурками, чтобы наверняка. Никто ничего не докажет, потому что твое тело обглодают рыбы и оно даже не сможет всплыть из-за отсутствия мяса. И где-то далеко твоя мама купит жирную селедку, которая глотала куски твоего жирного тела и съест ее, облизав жирные пальцы.
– Вы все свидетели, он мне угрожает! Я тебя, урода, засажу в дисциплинарный батальон! Сгниешь в говне!
– Да я только оттуда, из говна! И никто не будет тебе свидетелем, потому что мы и ты живем по разные стороны баррикад. Вы – офицерье с ярко выраженным завышенным самомнением, наши негласные враги. Любой нормальный матрос при удобном случае вам нож в брюхо всадит или пулю в голову пустит.
– Тебе ПИЗДЕЦ! – принялся орать жирный низкорослый старлей. В итоге он убежал в бар залечивать свое самолюбие спиртным.
– Ну вот, так лучше не делать, если у вас еще осталась хоть капелька терпения. Идите по кораблю прогуляйтесь, что ли. Все равно тошнить-то уже нечем, а на свежем воздухе качка легче переносится. Честно говорю.
С этими тремя парнями я подружился, пока месяц ждал в Североморске, когда нас заберут и сопроводят «дальше по этапу». Родом из Сибири, они уже прошли полгода «учебки», и теперь ждали внедрения в новый коллектив…
– Ты – ШАКАЛ, учившийся на ШАКАЛА. Годы твоей учебы не считаются за настоящую службу. Ты приравниваешься к обычному ДУХУ, – цедят сквозь зубы одаренные властью ДЕДЫ.
