– Слушай, добряк я уже шестой год в погонах. Учить меня будешь?! Я тебе вот что скажу: лучше не начинай считать, кто тут больше прослужил. Все одно не в твою пользу.
– Да твое училище не считается! Только срочная служба считается, понял, козлина, – закипел он.
– Что ты сказал? Повтори, и будешь собирать выбитые зубы поломанными руками! – я присел на краешек кровати и наклонил корпус вперед, так чтобы было удобно быстро встать.
– Придут мои одногодки-дембеля, вот тогда они тебе покажут, что ты не прав! Думаешь, что напугал их один раз и все?! Нет, они придут, если я попрошу. Попрошу прийти ночью, когда ты спишь. Вот весело будет! – кричал читающий по слогам будущий юрист.
– Ты не забывай, что мне для того, чтобы убить тебя, никто не нужен. Я один справлюсь и привяжу твое тело к камню, чтобы крабам было сподручней обгладывать тебя, – спокойно, но громко сказал я.
– Чо, крутой?
– Нет – похуист.
– По хую больно бывает.
– Когда много до этого били, то уже не бывает. Поэтому не строй из себя ничего, что ты собой не представляешь.
– Чо!!! – низкорослый папуас, которого я выключу одним ударом, бесновался, но понимал, что ему не справиться со мной при любом раскладе.
– Что слышал.
– Еще посмотрим, кто кого!!!
Перестал он так говорить после того, как я его за одну ногу подержал над острыми камнями, омываемые водами холодного моря на десятиметровой высоте. Я тогда сказал ему: «Ведь совсем-совсем тебя не найдут». И тогда он заткнулся, дождался своего дембеля и сдрыснул в свою деревню в костюме Миклухо-Маклая.
– Кого-кого? – спросите ВЫ.
– Эх. Не важно, – отвечу я.
Глава 32. Самое страшное и непонятное
В армии, поставив себя изначально и иногда показывая свою отрешенность и хладнокровие, подтверждая тем самым свою неприкосновенность, можно прожить, как в санатории. Еда здесь была намного вкусней, чем в любом из училищ, в которых я бывал. А поскольку многим она казалась несъедобной, и я был в хороших отношениях с поварами, то и добавка мне перепадала по несколько раз в день, что не могло не радовать. В свободное время, при отсутствии постоянного контроля, я наслаждался окружающим миром и суровой природой, скудной на дары. Обожал ядерное северное сияние и черные мазутные берега, затонувшие у причалов корабли и подводные лодки. Апокалиптические пейзажи будоражили воображение, и я писал. Писал о будущем, о странной расе вампиров, создавших людей, как домашний скот. Как люди получили видимую свободу и возомнили, что они – повелители мира. Через несколько лет я прочитаю свое произведение, совпадающее по смыслу и расходящееся по мелочам, в книге Пелевина. И тогда я пойму еще одну вещь – информационное поле доступно всем, только нужно уметь подключаться. Например, Эдгар По написал рассказ про трех моряков, попавших на необитаемый остров и съевших своего товарища, и никто не обратил на него особого внимания. Но через пять лет это произошло на самом деле, и когда судья зачитал на слушанье отрывок из книги, мать съеденного матроса упала в обморок. Совпадали и имя, и фамилия жертвы. Даже описание – и то совпадало. Поэтому верить в книги или нет – это уже ваше личное дело. Мое мнение такое – все, что написано БЫЛО, ЕСТЬ или БУДЕТ. Вот, что значит «рукописи не горят». Нельзя выдумать того, чего НЕ БЫЛО, НЕТ и НЕ БУДЕТ. Но потом со мной случилось нечто странное и страшное…
Я спал, когда почувствовал, как на моей шее сомкнулись чьи-то ледяные руки. Мгновенно после этого прикосновения, как будто тысячи иголок пронзили мое тело, и его парализовало. Дыхание исчезло тоже сразу. Жизнь быстро утекала из меня. Ощущение, словно лежишь в ванне с теплой водой, которая исчезает воронкой в дренаже, унося легкость тела и тепло. Постепенно тело, оставаясь без воды, покрывается гусиной кожей и оседает свинцовой тяжестью, опускаясь все ниже.
Рядом спит мой новый напарник Дима. Мне нужно всего лишь крикнуть, чтобы он пришел мне на помощь. Я пытаюсь это сделать. Открываю свой рот и кричу. Не получается! Изо рта идет однотонное и хриплое, еле слышное сипение: «Ах-ах-х-ах-ах-х-а». Как последний звук, извлекаемый пьяным деревенским баянистом из инструмента, когда его меха медленно-медленно сжимаются, выпуская фальшивую ноту.
Глаза! Я пытаюсь открыть глаза! С неимоверным усилием это получается, и я вижу своего убийцу. В темноте нашего спального помещения без окон, куда не проникал свет, склонившись надо мной, стоял черный-черный человек. Его абсолютная чернота была настолько насыщенная, что темнота помещения на его фоне смотрелась, как вечерние сумерки.
– Ах-ах-ах-х-ах-ах-х-ахх-х, – лился из моего горла монотонный тихий хрип, и с ним выходила моя жизнь. Где моя сила?!! Почему я не могу дышать и шевелиться?!! Что это?!! Или кто это?!!
– Господи, помоги! Господи, помоги! Господи, помоги! – начал я безмолвно молиться в своей голове. – Помоги мне, Боже! Помоги!!! Помоги!!!
