Погрузка в автомобили закончилась быстро. Хотя автомобилями это было трудно назвать. Какой-то антикварный выкидыш для перевозки скота. Громко пердя и кашляя, «говновозки» помчались в синюю даль (о, как поэтично!). Кабриолеты 37 года выпуска имели странную конструкцию, благодаря которой путешествовать в них представлялось возможным, устроившись подальше от бортов. Иначе они могут открыться, и ты вывалишься в дорожную пыль. И на корточках, потому что если ГАИ увидит, «пешком пойдете!» В такие моменты кажется, что все это кино. Что сверху летит кукурузник, в котором звучит «Полет валькирии», и внутри сидит боевой генерал. Там, с высоты мы ему кажемся боевой колонной, готовой бросаться на танки и погибать один за другим, пока не кончится горючее у вражеских машин. Он уже с умилением представляет, как будет говорить пламенную речь на братском захоронении и пускать прощальную слезу. Вот камера опускается ниже, задерживается у перепачканных лиц сидящих на дне кузова героев. В их лицах читаются отрешенность и обреченность. Они все понимают, что впереди их ждет КАРТОШКА. Она – страдалица земли. Ее столько раз проклинали поколения военнослужащих, что пора бы ей стать размером с арбуз и расти на поверхности, для удобства. Думаю, что скоро так и будет, раз начали гены камбалы добавлять. Мутантами скоро все будем, как и картошка.
Машина подъезжает к полю и останавливается. Ветерок, обдувающий нас, исчез, и теперь я чувствую запах, который издает наш «камуфляж». Ха! Я понял! Нас так одели, чтобы картошка за своих принимала. Ну, или чтобы сама вылезала, корчась от вони и смеха, глядя на нас. А что? Тот парень со звучной фамилией Кулибин в углу автомобиля очень даже похож на картошку, только фамилия не та. Но пахнет точно так же. Старшины в кабинах сидят все в чистом, как надсмотрщики. Хотя, если вдуматься, они таковые и есть, сейчас выгонять из машин будут.
Четыре футбольных поля с бороздками для «археологического» копания в поисках «Петра творенья». И копаешься. На коленях – холодно. На корточках – ноги быстро затекают. Руки черные, как и лица. Из носа сопли вперемежку с черноземом капают. Потом усы гуще растут, проверено. Собрал мешок – закинул в машину. Еще один собрал – туда же. А солнце еще высоко. Пробовали есть картошку сырой? Не пробовали? Ну и не надо. Гадость еще та. Хрустящий крахмал с комьями земли, скрипящими на зубах. Есть так хочется, что аж в сон клонит. Почти не осталось сил на эту монотонную и скучную работу.
Картофелина взмывает в воздух. Летит по дуге к цели. Снижается и с хлопком приземляется кому-то на пятую оттопыренную точку. Сам за время полета присаживаешься, смотришь боковым зрением на поражение цели и тихонечко радуешься, как идиот. Через минуту и в тебя прилетит клубень, огреет по спине и разлетится на составляющие по полю. Веселье прекращается, когда сзади подлетает старшина и прикладывается «кнутом» (ремнем с железной бляхой) по телу. Поморщишься, сжимая зубы, и молчишь. Один раз, конечно, закидали картошкой старшин-уродов, так потом всю ночь кросс сдавали в противогазах. Больше не хотелось подобного, поэтому просто плевал им в еду при «заступлении на камбуз». Росла тихая ненависть, и притуплялись все ощущения. К обеду ты уже робот. Обед был вкусным, но маленьким. Пирожок и вода с молоком. Полчаса перерыв и потом снова за работу. Получив свою порцию, я отошел в самый конец поля, туда, где заканчивались «траншеи», и увидел овраг. В нем, глубоком «окопе», росли какие-то кусты, прикрывающие со стороны поля густыми листьями.
– Пихта! – подумал я.
– Да ладно? – подумала «пихта».
Здесь я прилег на землю и увидел над собой небо. Почему люди его обычно не замечают? Все время под ноги себе смотрят и не видят его, почему? Ведь оно такое красивое! Небо над «Аустерлицем» прижало меня к земле своей красотищей и заодно веки закрыло. Полчаса. Всего полчаса подремлю и встану…
Гул приближался ко мне и постепенно нарастал.
– Что за гул? Блин! Сколько же сейчас времени? – я открыл глаза и увидел низко летящий самолет, от которого и исходил шум. Небо становилось темнее со скоростью выключаемого монитора. Поднявшись из оврага, я обнаружил, что остался один. Только пустые полиэтеленновые мешки для сбора картошки, словно перекати-полеиз фильмов про ковбоев, шелестя, проносятся по земле, подскакивая и переворачиваясь. Жуть, в общем. (И мертвые с косами стоят, и тишина).
Первая мысль: Во БЛЯЯЯ!!!
Вторая мысль: Как добираться-то до казарм?
Третья мысль: Сколько сейчас времени? Небось уже записали как дезертира?
Четвертая мысль: Смотри мысль первую.
