Гав! Гав! Скр! Скр! Скр! – залаяла собака, скребя когтями по обратной стороне двери. Я поднялся к себе на третий этаж, по стеночке, на ощупь добрался в келью и упал на кровать.
– Что там такое? – спросонья спрашивает чья-то голова, приподнявшаяся от подушки.
– Ничего, спи, – говорю я и, закинув руки за голову, закрываю глаза. Скоро вернемся в ЖИЗНЬ, нужно выспаться…
На обратном пути мы побывали в Софийском монастыре города Пушкин. Священнослужители, обвешанные золотом, словно гангстер-рэперы с канала MTV, произносили нараспев свою речитатив-молитву. Я поставил свечку у иконы Николая-чудотворца, покровителя всех странствующих и ищущих, и вышел покурить. Из собора вышли еще несколько «РЭПЕРОВ-СВЯЩЕННИКОВ» и, сев в тонированные джипы, уехали. Стоянка попов была в изобилии утыкана иномарками, а в сотне метров от собора стояли двухэтажные коттеджи, в которых слуги истинной веры могли отдохнуть от перенапряжения. По одному коттеджу на человека. У домика ухоженный сад и мощенные камнем дорожки. Словно прислуга, послушники убирались в доме по приказу оплывшего жиром человека в рясе. Нас попросили к обеденному столу, отпотчевать чем БОГ послал. Кормили на убой, а на десерт дали по стакану меда. В туалете у них убранство, как в ночном клубе, даже музыка приглушенно играет. Разные места – разные люди. Так и кончилось это маленькое приключение, оставшееся в моей памяти как хорошее впечатление.
Это все, что было хорошего.
Глава 29. Грязные танцы
– Курсант Попов!!!
– Я!!!
– Курсант Кораллов!!!
– Я!!!
– Выйти из строя!!!
– Есть!!!
Выходим. Идет послеобеденное построение факультета, на котором присутствуют все курсы, кроме пятого. Начальник факультета капитан первого ранга Перепалов не может сдержать улыбку при виде двух особо ярких экземпляров в виде нас. Накануне вечером праздновался День учителя в помещении нашего клуба. О! Этот праздник запомнится некоторым надолго.
Должен сказать, что совершив невозможное и не собираясь больше терпеть такого низменного существования, в поисках лучшей доли, я добился приказа из Москвы о своем переводе в училище Ленинского комсомола. Полностью это звучит так: Военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. В народе ВМУПП расшифровывают как Военно-морское училище ПЕСНИ и ПЛЯСКИ, что как нельзя лучше подчеркивало РАСПИЗДЯЙСТВО и отсутствие всякой дисциплины в курсантских массах, которыми последние почему-то очень гордятся, как каким-то сверхдостижением.
После «жесткача», появлявшегося в моей жизни регулярно, я был очень далек от многих людей, которые окружали меня в этом училище. Нет, они не были плохими или слишком хорошими. Просто я считаю, что ТЫ ЕСТЬ ТО, ЧТО ТЫ ПЕРЕЖИЛ И ИСПЫТАЛ. ЕСЛИ ТЫ НИЧЕГО НЕ ПЕРЕЖИЛ, ЗНАЧИТ, И ТЕБЯ НЕТ. Они были просто другими по сравнению со мной, сошедшим с ума. Мы просто мерялись разными категориями добра и зла. Свободы и радости. Вкуса еды и внимания девчонок.
Внутренне я им завидовал, что они смогли обойти эти испытания, которые пришлось пережить мне. Зависть – плохое чувство, но оно было во мне, и я ничего не мог с этим поделать. После жесткой дедовщины я был поражен духом студенческой общаги, царившей здесь везде, где только можно (и где нельзя). И поэтому поначалу стал для многих чужим и непонятным, со своими прибабахами и понятиями. Я с удивлением узнавал, что в то время, пока я бился в агонии легального рабства в погонах, они могли уйти в город, когда угодно, и у них проводились субботние дискотеки, на которые приходили девчонки. Нет, конечно же, в моей жизни бывали такие «танцульки», например в НВМУ, но, пробираясь к пульту, я ставил Bizkit и устраивал такой СЛЭМ, что всех несовершеннолетних ПРЫНЦЭСС, думавших, что они просто неотразимы ни в одной луже, и сделали мне великое одолжение, что пришли сюда, РАЗМАЗЫВАЛО ПО СТОЯВШИМ ПО ПЕРИМЕТРУ ОТКИДНЫМ СТУЛЬЯМ.
В простонародье такие «дискачи» называли ПОТНИК или КРОКОДИЛЬНИК. ПОТНИК – из-за запаха разгоряченных мужских подмышек, сдобренных тяжелыми ароматами перегара и одеколона с дезодорантом. В воздухе примешивались запахи дешевого пива и паленой водки.
Как обычно, в клубах при училищах отсутствовала нормальная вентиляция, и горячий от пота воздух циркулировал там, никуда не уходя. Через несколько часов после начала танцевального марафона сладкий запах, похожий на нестиранные носки недельного прогрева в ботинках, забивался в ноздри всем окружающим, но постепенно переставал чувствоваться. Принюхались те, кто внутри. Но его легко можно было ощутить на вкус и плотность, если с улицы зайти на наше «ПАТИ»-НАТЕ.
