– Почему не поставили меня в известность сразу же, как только задержали Гэбриэла? – спросил Митч и навис над Ником.
Тот ощутимо сжался.
– Ник тут ни при чем. Это я так решил, – вмешался Чендлер.
– Я понял, сержант. Мне просто интересно, насколько ваш идиотизм заразен.
Даже оказавшись снова взаперти, Хит не прекращал сыпать жалобами и безумными обвинениями.
– Инспектор, этот ваш сержант в сговоре с Гэбриэлом! Они хотят все свалить на меня!
– Прекратите шуметь, мистер Баруэлл, – велел Митч.
– Нет уж, так просто вы меня не заткнете! – проорал Хит.
Перестав обращать на него внимание, Митч заговорил с доктором Харланом, который приходил в себя на деревянной скамье напротив камер.
– Может, вколете ему что-нибудь успокоительное? – И тут же, не дожидаясь ответа: – Хотя нет, не надо. Я хочу еще раз его допросить. Но начнем с Гэбриэла.
Убрав задвижку, инспектор вдруг сменил гнев на милость и вежливо-уважительно обратился к парню:
– Ну, как вы здесь поживаете?
Пока Митч налаживал контакт, Чендлер тоже заглянул в щель. Гэбриэл все еще лежал на койке, только смотрел теперь на дверь. Несмотря на широко распахнутые от ужаса глаза, тело у него было напряжено, как у змеи перед броском. Чендлер поспешил выбросить это сравнение из головы. Все из-за Хита. И как можно было так легко попасться? Слава богу, Митч не дал очередному подозреваемому сбежать. Вот только давящее ощущение долга и мрачной благодарности не приносили никакого удовольствия.
– Выведите его, сержант, – приказал Митч.
Чендлер приблизился к Гэбриэлу, готовый отреагировать на любое резкое движение, попытку напасть или сбежать. Нужды в этом не было. Парень не сопротивлялся и покорно шел в допросную; только раз нервно оглянулся на камеру Хита.
Усадив его на стул и сняв наручники, Чендлер поинтересовался у Гэбриэла, не требуется ли ему медицинская помощь.
– Никаких врачей, пока я их обоих не допрошу, – перебил Митч.
Гэбриэл не спорил, лишь на мгновение в его глазах мелькнуло нечто ледяное, непохожее на страх: то ли смирение с болью, то ли досада на добровольную сдачу. Это был уже третий допрос на сегодня, но Чендлеру присутствовать при нем не довелось.
– Вы свободны, сержант, – сказал Митч, когда Чендлер занял позицию рядом с допрашиваемым.
– Но я знаю его показания. Его и Хита.
Во взгляде Митча читалось плохо скрываемое раздражение:
– Со мной будут мои люди. Мне нужны свежие уши, сержант.
Значит, придется наблюдать из комнаты с аппаратурой. Не ахти, но лучше, чем пребывать в неведении.
Чендлер уже выходил, как Митч окликнул его:
– Там, снаружи вьются репортеры. Сам знаешь, они как зомби: стоит одному почуять, чем поживиться, как вылезают все. А теперь, сержант, – он повысил голос, – уясните следующее: говорить с ними буду только я. Понятно? И людям своим передайте. Я уже заявил, что, пока ведется разбирательство, никаких комментариев не будет, и не хочу, чтобы вы какой-нибудь идиотской репликой все испортили. Короче, лучше вообще помалкивайте.
В участок вернулись Лука с Джимом. Таня тоже, она как раз готовила аппаратуру для записи, чтобы не упустить ни единого слова и жеста, щелкая переключателями и крутя ручки настройки. В наушниках, сдвинутых на одно ухо, она напоминала диджея самого крохотного и унылого клуба в мире. Пока шел разогрев, из динамиков доносился голос Митча, который вальяжно беседовал с Маккензи и Саном, совершенно не обращая внимания на сидящего тут же Гэбриэла. Наконец звук прояснился настолько, чтобы разобрать самые незначительные перепады в тоне. Микрофоны были готовы записывать все: от мимолетных замечаний до внезапных откровений. Можно начинать исповедь.
Через несколько минут Митч приступил к допросу. Гэбриэл в точности повторил свои показания. Митч пытался копнуть поглубже, но всюду натыкался на камни.
– На каких фермах работали? – спросил он.
В наушниках голос звучал так, будто доносился из далекого прошлого.
– В окрестностях реки Муррей, у Карнарвона и Эксмута… Собирал помидоры, фрукты, да все подряд. Не уверен, что смогу назвать вам хоть один уголок в стране, где я бы не работал.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы и правда бывали в тех местах?
Гэбриэл пожал плечами.
– Связаться можно, но мне платили налом. – Он помолчал. – Да, знаю, вы сейчас скажете, мол, незаконно, но для меня это был единственный способ получить работу.
– Какое удачное отсутствие алиби, – заметил Митч, как будто давал адвокатскую консультацию, а не вел допрос.
– Я говорю как есть. И неважно, удачно это или нет, – ответил Гэбриэл.
Митч перешел к вопросам о родных и близких. На экране было видно, как Гэбриэл весь подобрался, словно его задели за больное. Точно так же, как тогда, по пути в гостиницу.
Гэбриэл сообщил, что родители у него умерли. И брат. И дядя с тетей тоже.
– Смерть прямо ходит за вами по пятам, – заявил Митч.
Даже не видя его лица, Чендлер представил, как инспектор ухмыляется. Подлый прием с целью прошибить ледяное спокойствие Гэбриэла.
Не дождавшись ответа, Митч продолжил:
– И как же они умерли?
Парень молчал. Поза не изменилась, но глаза сузились. Даже издали его вид вызывал дрожь.
