Надо же. Ей всего шесть, а поди же ты… сообразила. И даже прикрыла меня перед суровым прадедом, умудрившись своими силами решить ту часть проблем, на которые я по определению не смог бы повлиять.
— Арли, а ты видела, что со мной было? — снова спросил я, когда девчонка снова замолчала. — Тебе приснилось это, как тогда, с монстрами?
— Нет. Мне просто стало страшно за тебя. Но мне сказали, что эту ночь ты непременно переживешь. А вот одну из тех, что еще только могли бы случиться, нет.
Я застегнул браслет на левом предплечье.
— Кто тебе сказал?
— Голоса, которые я иногда слышу, когда засыпаю. Они часто дают ответы на вопросы, поэтому я их не прогоняю. Они сказали: то, что ты пережил вчера, убережет тебя от многих опасностей. Поэтому я решила… и мне пришлось…
Она несмело на меня взглянула.
— Прости меня, пожалуйста, за это. Я знаю, что тебе было плохо, но так действительно лучше.
— А ты знала, что я вчера мог тебя поранить? — нейтральным тоном осведомился я, не зная, как относиться к такой странной правде.
— Да, — шмыгнула носом она. — Вчера ты мог меня даже убить. Одна из самых плохих вероятностей на это указывала, но она была всего одна. А хороших оказалось намного больше.
— То есть ты все равно заставила бы меня дать клятву? Даже если бы я потерял контроль над даром окончательно?
Арли серьезно на меня посмотрела.
— Я же сказала — я тебя не предам. И о твоей тайне от меня тоже никто и никогда не узнает.
Я задумчиво оглядел стоящую напротив, безумно уставшую, но отнюдь не утратившую решимости девчонку, и как-то совершенно иначе взглянул на наши непонятные отношения.
Говорят, провидцы странные. С ними тяжело дружить, общаться, строить семьи, с ними очень трудно просто находиться рядом. Именно потому, что они все (ну или не все, но многое) знают наперед, и порой это порождает ощущение, что ты в своей жизни ничего не контролируешь.
Нет, на самом деле мы и так далеко не все можем держать под контролем, а порой события и вовсе идут независимо от того, хотим мы этого или нет.
Задача же провидца — облегчить нашу судьбу, выбрать наименее болезненный для нас путь. Он видит лишь то, что еще только будет. Соответственно, способен на эти события повлиять. К примеру, предотвратить или, наоборот, подтолкнуть нас к тому или иному моменту в жизни. Само событие благодаря ему может случиться или же не случиться, может просто видоизмениться или вовсе исчезнуть из нашей судьбы. В то время как провидец…
Думаю, таким, как Арли, очень нелегко — день за днем видеть чужое горе и смерти близких людей, в том числе и те, которые так и не случатся. Знать про них хорошее и плохое. То, что непременно будет или же, напротив, никогда не произойдет.
Наверное, если бы у меня была жена и я регулярно видел, как она умирает…
Черт. Да я тогда, наверное, и не женился бы вовсе. Это же мука, а не жизнь! Хотя, возможно, оставаться вдали и умышленно отстраняться от близкого человека, зная, что мог бы ему помочь, было бы еще хуже.
И это я, взрослый парень. А каково со всем этим было столкнуться Арли?
Наверное, я никогда не узнаю, сколько ночей она просидела на кровати, обняв руками колени и с ужасом глядя в темноту. Как часто видела в этом то ли сне, то ли видении в том числе и мою смерть и каким образом все это на ней отразилось.
Впрочем, как отразилось, я уже вижу — вон как она исхудала и вон сколько горя поселилось в ее совсем уже не детских глазах.
Но надо ли все это ребенку? Стоило ли оно того?
— Солнце мое, давай-ка мы договоримся, — наконец проговорил я, присев на корточки и обхватив ладонями детское личико. — Отныне, если ты захочешь мне что-то сказать, ты скажешь это сразу. Напишешь, позвонишь, передашь через дедушку Даэ, придешь в мой сон… неважно. А я в свою очередь обязуюсь тебя выслушать. Клянусь честью и родом. Хорошо?
Меня, как и вчера, снова на мгновение окутала яркая золотистая дымка, и при виде нее у Арли на губах наконец-то появилась неуверенная улыбка.
— Старший род… у младших дымка блеклая. Но за тобой стоит сильный род. И твои предки тебя слышат.
Я мысленно хмыкнул.
Фиг знает, кто там меня слышит и означает ли на самом деле клятва какую-то реальную связь с родом, но, по крайней мере, я воочию убедился — вчера мне не почудилось, и клятва действительно была. Да и сегодня, похоже, меня и впрямь услышали.
— Так ты сделаешь, как я прошу?
— Я не смогу сказать тебе всего, — с виноватым видом отстранилась Арли. — Предвидения не всегда конкретны. А иногда для того, чтобы помочь, нужно просто остаться в стороне и ни во что не вмешиваться.
— Не возражаю. Оставайся в стороне, если тебе это покажется наилучшим решением. Но если окажется, что тебе необходимо что-то сказать, то будь добра, сообщи.
— И ты меня послушаешь? — недоверчиво переспросила малявка.
Я легонько стукнул кончиком пальца ее по носу.
— Я же поклялся, глупенькая. Да, я к тебе прислушаюсь. Хотя бы для того, чтобы тебе не пришлось меня шантажировать, а у меня, в свою очередь, не появился бы повод тебя убить.
Арли опустила плечи.
