История, построенная на сопоставлении противоположных точек зрения четырех участников одних и тех же событий, буквально столкнувших их между собой. И каждый из героев в предложенных обстоятельствах, принимая вызов судьбы, имеет собственную мотивацию поступков и рассказывает свою версию случившегося. Читателю предоставляется право самому разобраться, кому из них можно верить и на чьей стороне правда. Или все врут, включая и автора?
© Иван Плахов, 2017
ISBN 978-5-4485-8698-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Это правдивая история. Описываемые события произошли в Иркутске и Иркутской области. Из уважения к выжившим все имена изменены. Из уважения к погибшим все происходившее описано так, как было.
Правда есть одно «но» – в России «
Одни и те же преступления, сломавшие судьбы их участников, объясняются по-разному, потому-что за каждым вовлеченным в них стоит своя «
Однажды мне приснился рояль на полусогнутых ножках, у которого вместо клавиш были шустрые белые и черные пальцы, игравшие невероятно энергичные латиноамериканские мелодии, под которые я занимался с ним любовью в ритме ламбады, пристроившись сбоку к его нетерпеливо вибрирующему корпусу в форме двух огромных и упругих эбеновых ягодиц с отверстием посередине. Рояль катался и кружился по комнате, а на его приподнятой крышке проступало счастливое от соития лицо самого Господа Бога, громко кричавшее: «Сделай мне высокохудожественную гадость».
Надеюсь,
Он всегда был убежден, что особенный, не такой, как все. Даже его имя с арабского переводилось как «Величие, Слава». Азамат, сколько себя помнил, всегда хотел чего-то добиться, – чего именно он никогда ясно сформулировать не мог, предпочитая расплывчато мечтать о чем-то неопределенном, что переменит всю его дальнейшую жизнь, – но прилагать усилия к тому, чтобы осуществить свою мечту в реальности, не хотел. Ленился.
Бесплодный мечтатель, он плыл по течению в фарватере чужих решений, избегая самостоятельности и лишь лавируя и ожидая, когда кто-нибудь более успешный ошибется и он, воспользовавшись этим, сковырнет его и займет освободившееся «теплое» местечко. К этому паразитическому образу жизни его приучали с детства, заставляя экономить силы для достижения цели. Впервые оказавшись в горах, у своего деда, он был поражен скупости его движений и той благородной неторопливости старости, с какой он все делал: взбирался на окрестные склоны ущелья; вел дела по хозяйству; пас овец или просто сидел на берегу реки и смотрел на бирюзу воды, мечущейся среди каменистых порогов.
И говорил дед тоже неспешно, словно взвешивал слова. Правда, половину из того, что он произносил, Азамат не понимал, потому что тот пользовался гортанным языком аварцев, лишь иногда вставляя русские слова для усиления выразительности отдельных фраз.
Особенно ему нравилось сидеть с ним на камнях возле разрушенной крепостной башни по вечерам и смотреть на закатные горы со стороны соседней Чечни, вдыхая аромат табачного дыма, пока тот неспешно раскуривал свою трубку, словно впереди у него была целая вечность.
Родившись в Махачкале от смешанного брака дагестанца и русской, полукровка, он чувствовал себя здесь, в ауле, не в своей тарелке, особенно когда дед пытался прививать ему навыки горской жизни: пасти и стричь овец, доить и принимать у них окот, – все это представлялось ему глубоким анахронизмом, хотя таких слов, будучи ребенком, он еще не знал. Но чувствовал, что это не его призвание, хотя ему нравилась бесхитростная простота и ясность этой жизни.
Здесь никто и никого не обманывал и для каждого было свое место вокруг почерневшего от времени очага, на котором всегда готовилась незамысловатая и вкусная еда. В его памяти с детства намертво запечатлелась магия огня, на который он мог часами смотреть по вечерам, когда холодный туман спускался с окрестных гор и накрывал весь аул белой непроглядной пеленой, словно толстым ватным одеялом. Под таким же толстым и тяжелым одеялом спал и сам Азамат, представляя каждую ночь себя могучим и непобедимым богатырем, у ног которого лежит весь мир и молит о пощаде.
