Этими и другими представителями богатейших семейств были укомплектованы также правления ведущих промышленных корпораций. Так, например, в 1929 г. компаньоны Моргана входили в состав директоров восьмидесяти девяти корпораций, контролировавших капиталовложения на 18 млрд, долл., равнявшиеся одно время всей сумме национального долга. Кроме того, директорские посты, занятые моргановскими ставленниками, переплелись с директорскими постами, занятыми представителями других дельцов, что обеспечило "Дж. П. Моргану и К°" всепроникающее влияние в американской промышленности. Одним словом, богатейшие семейства единым фронтом поддерживали гибельный политический курс двадцатых годов, защищавший интересы корпораций.
Из всех этих богатых директоров банков и корпораций лишь один Поль М. Уорберг открыто выступил, и то с большим опозданием — в начале 1929 г.— против скандальных политико-финансовых спекуляций. Уорберг, конечно, отмечал при этом, что он озабочен не мыслью об общественном благе, а катастрофой, угрожавшей уоллстритовским кругам. Газеты обычно высмеивали его предостережения или помещали их на невыигрышном месте, в то время как провокационные оптимистические высказывания председателя "Нэйшнл сити" Чарлза Э. Митчела и других печатались на первых страницах.
Послевоенные операции отдельных семейств крупных финансистов носили благодаря абсолютному контролю этих семейств над правительством ярко выраженный антиобщественный характер. Различные правительственные комиссии по расследованию слышали от административных представителей династий мультимиллионеров многословные признания в "недоразумениях" и "ошибках". По в действительности не было ни недоразумений, ни ’ошибок. За исключением завершающего краха 1929-1933 гг., все происходило строго по плану; все было заранее обдумано, рассчитано, организовано.
Характерно, что рано или поздно главам и представителям большей части богатых семейств Америки предъявлялись обвинения в тяжких преступлениях и правонарушениях, приводившие их на скамью подсудимых. Ни в одной социальной группе,, кроме самых подонков общества, нельзя найти ничего подобного. Между эпохой гражданской войны и 1910 г. фактически всем преуспевавшим дельцам предъявлялись судебные обвинения; все они предстали перед судом, но ни один не был осужден. Галерею мошенников финансового мира Америки украшают имена Дж. П. Моргана, Джона Д. Рокфеллера, Э. X. Гарримана, Филиппа Д. и Дж. Огдена Арморов, Джея Гульда, Джорджа У. Перкинса, Э. Т. Стогебэри, Томаса Форчюна Райана, Энтони Брэди, Гарри Ф. Синклера, Э. Л. Дохини, Джеймса Дж. Хилла и других. Порой обвинение бывало подстроено политическими, т. е. финансовыми, соперниками, но очень часто оно выдвигалось по требованию прокуроров, которым приходилось, подчас против собственного желания, действовать в соответствии с демократическими чаяниями.
В наши дни Меллоны и Дюпоны, как и многие другие, обвинялись в уклонении от уплаты подоходного налога, в ограничении торговли и других незаконных действиях, направленных против блага общества. В двадцатых годах текущего столетия подобные действия получили широчайшее распространение и стали как бы характерной чертой американской жизни.
Однако такие факты, как оправдание Чарлза Э. Митчела, обвинявшегося в уклонении от уплаты подоходного налога, или Сэмюэля Инсалла, обвинявшегося в использовании почты с жульническими целями, указывают на то, что при устаревшей американской судебной системе пути правосудия остались такими, какими были всегда: бедные попадают в тюрьму, богатые остаются на свободе.
В свете показаний, данных в сенатской комиссии, выяснилось, что "Нэйшнл сити бэнк", второй по величине коммерческий банк в стране, был антиобщественным орудием господствующих над ним семейных групп. По- окончании войны, так же как до нее и во время военных действий, этот банк использовал "Анаконда коппер компани", свое главное орудие в промышленности, чтобы нанести серьезный ущерб общественным интересам. Двум крупным биржевым объединениям, в которых персонально участвовали Перси А. Рокфеллер и Джон Д. Райан, удалось путем ловких манипуляций навязать широкой публике 1 750 тыс. акций "Анаконда коппер", причинивших ей убыток в 150 млн. долл.
Столь же незаконно оперировал банк и своими собственными акциями через посоедство "Нэйшнл сити компани", своего дочернего общества по операциям с ценными бумагами.
В сентябре 1929 г. рыночная цена на акции "Нэйшнл сити бэнк" была вздута до 579 долл, за акцию, что подняло стоимость фонда до 3 200 млн. долл., в то время как номинальная стоимость их равнялась 70 долл, за акцию, т. е. всего 385 млн. долл. Ловкие маклеры продали эти акции и множество других сомнительных бумаг доверчивой публике, обчищавшейся справа и слева в интересах ведущих акционеров банка.
