В августе 1936 г. комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям установила, что спустя 9 дней после того, как президент Рузвельт обратился к конгрессу, требуя введения более высоких налогов, Рокфеллер младший "отдал" 2 100 тыс. акций "Сокони вакуум ойл" на сумму 27 млн. долл. Поскольку при этом не было объявлено, что: эти акции пошли на "филантропию", они, по-видимому, были розданы членам семьи. Если они были поделены между шестью детьми по шести дарственным актам, то налог составил не более 32% всей суммы. Если они были переданы по одному дарственному акту, налог составил 51,75%. Если бы Рокфеллер сохранил их за собой и умер в то время, когда действовали налоговые законы 1935—1936 гг., они подлежали бы федеральному обложению имущественным налогом в 69%, не считая налогов штатов. Кроме того, если бы он сохранил их, 5-проц. доход от этих акций подлежал бы обложению добавочным налогом в размере 73%.
Так как благодаря этой передаче его акции "Сокони вакуум" составляли теперь менее 10% основного акционерного капитала, Рокфеллер по закону не обязан был более сообщать комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям об изменениях в своем капитале. Таким образом, эта передача также помогла снова сохранить в. тайне дела семейства.
Найдутся люди, готовые всему дать невинное толкование, которые назовут эту связь между налоговыми законами, филантропией и дарами простым совпадением. Но в таком случае они разойдутся в мнениях с президентом благотворительного фонда Карнеги Фредериком П. Кеппелем, который по сообщению "Нью-Йорк таймс" (9 ноября 1936 г.), заявил, что сомнения и беспокойства, связанные с налогообложением, стимулируют раздачу "пожертвований". Только эта раздача дает богачам возможность удерживать контроль над максимальным количеством своих активов в период сравнительно высоких подоходного и имущественного налогов; а контроль, как известно многим, дает больше, чем непосредственное владение, и не чреват теми многочисленными обязательствами, которые налагает право собственности.
Согласно материалам Линдемана, до 1800 г. существовал всего один филантропический фонд; с 1801 по 1900 г. было основано только пять фондов, хотя такие лица, как Астор, Вандербильт и Рокфеллер, уже обладали огромными состояниями. С 1901 по 1905 г. было создано еще пять благотворительных фондов, в том числе Совет всеобщего обучения и Рокфеллеровский институт. С 1906 по 1910 г. было организовано.семь благотворительных фондов. Однако настоящая мода на благотворительные фонды установилась лишь после введения имущественного налога и принятия поправки к конституции относительно подоходного налога: в период 1911 — 1915 гг. было создано не менее 12 благотворительных фондов. В период высоких налогов и больших барышей, с 1916 по 1920 г., был основан 21 фонд. После того как была наглядно продемонстрирована выгодность этой системы, за десятилетие 1921—1930 гг. возникло 49 фондов. (В 1924 г. федеральный имущественный налог на состояния, превышающие 10 млн. долл., был повышен с 25 до 40%; в 1926 г. норма налога была понижена до 20%). В 30-е годы шла непрестанная возня с налогами, которые неуклонно пересматривались и понижались. Однако во многих штатах существовали свои налоговые проблемы, и даже в период понижения федеральных налогов благотворительные фонды, наряду с семейными акционерными обществами представляли собой полезное приспособление для манипуляций доходами и капиталами с целью уклонения от уплаты налогов.
Превосходным образцом достигаемого при помощи благотворительных фондов усиления промышленного и финансового могущества служит использование этих вкладов рокфеллеровскими фондами. В марте 1929 г. Джон Д. Рокфеллер младший сместил с поста председателя "Стандард ойл компани оф Индиана" Роберта У. Стюарта; когда вопрос был поставлен на голосование, Рокфеллер использовал против Стюарта все голоса, предоставляемые акциями, принадлежавшими Рокфеллеровскому фонду, Совету всеобщего обучения и другим его фондам, а также акциями семейств Харкнесс, Пратт и Уитни. Короче говоря, филантропические фонды служат для контроля над промышленностью и уклонения от уплаты налогов. Хотя богачи, учреждая благотворительные фонды, поступаются некоторой частью своего персонального дохода, они не поступаются властью.
Что касается социального могущества, предоставляемого благотворительными фондами их учредителям, то Линдеман указывает, что большинство субсидий, выплачиваемых фондами, уходит на выплату жалованья. Если контроль над средствами человека к жизни дает контроль над самим человеком, то благотворительным фондам принадлежит решающая власть над многими высокопоставленными и влиятельными особами, облеченными общественным доверием. В своей книге "Богатство и культура" Линдеман говорит:
