– Я ненадолго заскочил к ней; мне нужно было кое о чем ее спросить.
– Она считает, что ты переутомляешься на работе.
Миками рассмеялся:
– Она преувеличивает. Я просто еще не привык к работе в управлении по связям со СМИ, только и всего.
– Думаешь, было бы лучше, если бы ты остался в уголовном розыске?
– Трудно сказать. Физически здесь меньше напряжения.
– Зато психологически…
– Вот именно, с психологической точки зрения здесь, конечно, тяжелее. Но в полиции легко и просто не бывает, где ни служи… – Последнюю фразу Миками произнес, по-прежнему улыбаясь, но Минако тяжело вздохнула.
– И все-таки тебе поручили заняться похищением Сёко, хотя ты теперь в администрации!
– Это тебе тоже Мидзуки сказала?
– Милый, не говори глупостей. Ты сам мне сказал. Ты сказал, что поехал к Амэмии, потому что скоро приедет какая-то важная шишка из Токио.
Миками прищурился, глядя на свои палочки. Он уже привык к тому, что жена не реагирует на его слова; вот почему он забыл, что именно он ей говорил и когда.
– И что же, там все не очень хорошо?
– Наши планы под угрозой срыва. Амэмия не дал своего согласия на то, чтобы комиссар приехал к нему.
– Значит, высокий гость – сам комиссар?! – У Минако сделался такой ошеломленный вид, что Миками немного испугался.
– Да, он выразил такое пожелание. Для него такой визит – вроде экскурсии, осмотра достопримечательностей.
– Но почему?..
– Что – почему?
– Почему Амэмия не хочет принимать комиссара у себя?
– Возможно, потому, что мы не нашли похитителя. Этого достаточно, чтобы он был настроен против нас.
– А ты должен его переубедить?
Минако задумалась. Генеральный комиссар Национального полицейского агентства! Поскольку раньше сама служила в полиции, она прекрасно понимала, насколько важен предстоящий визит.
– Я постараюсь его уговорить, только и всего. Не получится – так не получится. Комиссар все равно поедет на место похищения, подумаешь, большое дело.
– Но…
– Ничего со мной не случится. За меня не волнуйся.
– Мидзуки сказала… знаешь… – Минако как будто собиралась в чем-то признаться.
– Что она сказала?
– Что сразу поняла, как ты вымотался. И добавила, что только я могу понять, по-настоящему все плохо или нет.
– Вот любопытная корова… думает, она лучше всех все знает. – Миками нарочно говорил грубо, не скрывая раздражения. Однако ему показалось, что он понимает намерения Мидзуки. Минако погрузилась в мрачные раздумья и способна была думать только об одном. Поэтому Мидзуки, фигурально выражаясь, схватила ее за плечи и встряхнула. Наверное, она считала, что заботы о муже пойдут Минако на пользу… Неприятно сознавать, что посторонние лезут в твою личную жизнь. И все же Миками был благодарен Мидзуки: впервые за долгое время Минако весь вечер смотрела на него, а не в пол.
Наверное, именно поэтому он и решил заговорить на волнующую его тему.
– Сегодня выяснилось кое-что важное. Мидзуки говорит, что им тоже звонили.
– Кто звонил?
– Неизвестно. Звонивший молчал.
Лицо у Минако дернулось.
– Ей тоже?..
– Да. Примерно в то же время, когда и нам.
Миками старался говорить ровно, но его монотонная речь как будто лишь обостряла напряжение.
– Сколько раз им звонили?
– Всего один раз.
– Ясно.
Минако затихла. Трудно было понять, что она чувствует. Может быть, она сразу решила, что звонки Мидзуки никак не связаны с «их» звонками? Или она начала думать о возможной связи? В зависимости от ее реакции Миками готов был рассказать и о двух звонках родителям Микумо, но сейчас продолжать казалось жестоко.
– Нам звонила Аюми. По-другому и быть не может: она звонила три раза.
Не в силах остановиться, Миками стал ее утешать, но сразу же мысленно отругал себя. Разве нельзя оставить все как есть? Какой был смысл начинать разговор, если из-за него они вернулись к самому началу?
– И все же… – Ему так и хотелось продолжить: «Никогда не знаешь; возможно, просто кто-то пошутил». Вот какие слова вертелись на кончике его языка. Но он не мог заставить себя выговорить их. Это стало невозможно в тот миг, когда он представил себе реакцию Минако, выражение ее лица. И потом, оказалось, что ему трудно самому смириться с этим. Не только им звонили и молчали в трубку. К чему задаваться вопросом, кто звонил им с Минако – Аюми или какой-то шутник? Им просто нужно верить в лучшее. Как только они утратят веру, начнут терять ясность восприятия.
Нужно что-то придумать, объяснить, что Аюми звонила «не попрощаться». Необходимо срочно придумать хоть что-то, нужно внушить Минако, что ее страхи вымышленные.
– Должно быть, она боялась, что я накричу на нее. Да, наверное, – ведь она вдруг оборвала связь, не сказав того, что хотела сказать.
Даже для него самого последние слова звучали неубедительно. Минако пристально посмотрела на него. Она, несомненно, тоже много думала о причинах молчания Аюми. Теперь же она гадает, почему Миками вдруг решил заговорить на эту тему.
– Понимаешь, отчасти она ведь получила что хотела. Она хотела услышать наши голоса. Твой, а потом мой. Наверное, для того она и звонила.
– Твой голос – да, а мой – вряд ли, – жалобно ответила Минако.
