Он бросил на пол бумагу, которую я сейчас же узнал: это была та самая карта, которую я достал из сундука капитана. Я только никак не мог понять, зачем доктор отдал ее Сильверу.
Разбойники бросились на нее, точно кошка на мышь, и карта стала передаваться по рукам. Слышались радостные восклицания и смех, точно эти взрослые люди превратились в малых детей от радости.
– Да, да, это она самая, карта Флинта! – сказал один. – Вот и подпись его и росчерк – он всегда так писал!
– Но что мы будем делать с кладом, если у нас нет корабля! – спросил Джордж.
– Что будем делать? – вскричал Сильвер, вскакивая на ноги. – Уж это вы должны знать, ведь вы прозевали шхуну! Сами-то вы, конечно, ничего не придумаете путного, так умейте, по крайней мере, вежливо говорить со мной. Я научу вас вежливости!
– Это верно! – вмешался старик Морган.
– Думаю, что так, – продолжал Сильвер. – Вы все потеряли шхуну, а я нашел клад. Кто же из нас стоит большего? А теперь, довольно с меня всего этого! Выбирайте себе капитаном кого хотите!
– Сильвера капитаном! – раздались крики. – Сильвера навсегда!
– Ну, Джордж, счастье твое, что я не мстительный человек! – вскричал Сильвер. – Значит, черная метка не нужна больше, приятели? Напрасно только загубил Дик свою душу, изрезав Библию!
– Что ж, может, она еще и сгодится для присяги! – пробурчал Дик, которому было, видимо, не по себе.
– Ну, нет, – насмешливо ответил Сильвер. – Изорванная Библия стоит не больше старого песенника. А вот, Джим, – обратился он ко мне, – это можете сохранить себе на память!
Он протянул мне черную метку. Это был кружок величиной с крону. Одна сторона его, на которой еще виднелись печатные слова, была зачернена углем, а на другой, белой, так как это был последний лист книги, было написано: «Низложен». У меня до сих пор хранится эта черная метка, только надпись уже стерлась, и остались одни царапины.
Затем, после общей выпивки, все улеглись спать, кроме Джорджа, которого Сильвер послал из мести караулить блокгауз и пригрозил ему смертью, если тот не доглядит чего-нибудь. Я долго не мог заснуть, и разные мысли лезли мне в голову. Думал я и о том человеке, которого сегодня отправил на тот свет, спасая свою жизнь, и о Сильвере, который умеет держать разбойников в руках и в то же время хватается за всякое средство, чтобы спасти свою жалкую жизнь. Сам Сильвер безмятежно спал, громко похрапывая во сне.
Мы все проснулись от громкого голоса, кричавшего нам еще издали:
– Эй, блокгаузцы, вставайте! Доктор пришел!
Это действительно был доктор. Я очень обрадовался при звуке его голоса, но сейчас же почувствовал смущение. Что подумает он, когда увидит меня в такой компании? И как я буду глядеть ему в глаза?
Должно быть, он встал очень рано, потому что день еще едва начинался. Я бросился к амбразуре и увидел, что он стоял около леса, как и Сильвер когда-то, и также его окружал серый утренний туман.
– Это вы, доктор! С добрым утром, сэр! – кричал Сильвер. – Ранняя же вы птица, как я погляжу! Джордж, помоги же господину доктору подняться на холм. Все идет отлично, и ваши пациенты чувствуют себя как нельзя лучше!
Болтая так, он стоял около блокгауза, опираясь на свой костыль. По голосу и манере говорить это был совсем прежний весельчак и балагур Джон.
– А мы сюрприз для вас приготовили, – продолжал Сильвер. – К нам явился маленький иностранец, хе-хе! И уж как же он храпел сегодня бок о бок со мной!
– Неужели Джим? – изменившимся голосом спросил доктор.
– Он самый! – отвечал Сильвер.
Доктор остановился и несколько секунд простоял на месте, точно не имея сил двинуться дальше.
– Хорошо, – сказал он наконец, – сначала долг, потом удовольствие, как вы сами говорили, Сильвер. Прежде всего осмотрим больных!
Он вошел в дом, сухо кивнул мне головой и занялся больными. По-видимому, ему и в голову не приходило, что он рискует своей жизнью, оставаясь один среди этих негодяев. И его спокойное обращение действовало, я думаю, и на них, они держали себя так, точно были все еще матросами, а он – их корабельным доктором.
– Все идет хорошо, – сказал он тому, у которого была перевязана голова. – Должно быть, голова у вас твердая, как железо. Ну, как дела, Джордж? Нечего сказать, отличный цвет лица, да и печень не на месте. Что, принимал он лекарство?
– Как же, конечно, принимал! – отвечал Морган.
– С тех пор, как я сделался доктором бунтовщиков, или, скажем лучше, тюремным доктором, я полагаю свой долг в том, чтобы ни один человек не избежал виселицы! – шутил доктор.
Разбойники переглянулись, но ничего не ответили.
– Дику что-то нездоровится! – сказал кто-то.
– В самом деле? Ну-ка, Дик, покажите мне язык. Странно было бы, если бы он чувствовал себя хорошо с таким языком. Еще новый лихорадочный случай.
– Все оттого, что изрезали Библию! – заметил Морган.
