— И как — показал⁈ — перебив сына, рявкнул Леонид. Он толкнул Сергея в грудь, не обращая внимания на гримасу, и заставляя его сесть на место, — Теперь вся столица смеётся над нами, осуждает нас! В каждом грёбаном телефоне идёт переписка о том, что Львовы — грубые, несдержанные животные, которые не умеют контролировать ни свои слова, ни свою магию! Мне пришлось вмешаться, чтобы те, кого ты чуть не убил, не потребовали официального разбирательства! Я заплатил, я унижался, я просил!
Сергей сжал кулаки. В его глазах мелькнула боль, но за ней сразу же вспыхнула злость.
— А хуже всего то, что ты, намереваясь «опустить» Апостолова, сам возвысил его в глазах общественности! Все газеты восхваляют его! Он и так был на подъёме из-за того случая у Тобольского Урочища! Там, где он спас тебе жизнь, придурок! И как теперь выглядит твоя выходка⁈
— Я не нуждался в спасении! — выкрикнул Сергей в лицо отцу, — Не нуждался, понял! Я бы справился сам!
ХЛОП!
Граф ударил сына тыльной стороной ладони, заставляя замолчать.
— Ты… — от Леонида Андреевича повалил пар — прорывался родовой талант к огню, который не могла сдержать даже огнеупорная одежда, — Ты не справляешься даже с собой… Ты даже не смог одолеть Апостолова сразу после его Пробуждения… Полгода назад, после того тупого налёта на его лавку я велел тебе успокоиться — и вроде бы это возымело эффект… Но потом твоя лавка начала сосать деньги как не в себя только затем, чтобы Апостолов посмеивался, увеличивая обороты — и мне пришлось её закрыть… Потом тот идиотский случай, когда его родовое существо, которым не пользовались полтора века, поранило нашего льва… Ты спровоцировал его тогда — точно также как раньше, точно также, как вчера… Ты хоть представляешь, каких трудов стоило залечить родовое существо?..
Сергей молчал, яростно глядя на отца.
— Ты не умеешь делать выводы из собственных ошибок.
— А что бы сделал ты⁈
— Убил бы его. Ослушался бы собственного приказа не лезть, и убил дерзкую сволочь. И если бы не хватило собственных сил — а у тебя явно не хватает! — сделал бы это тихо и аккуратно. Чтобы на меня и подумать не могли! Чтобы моему отцу не пришлось унижаться и предпринимать массу усилий, чтобы прикрыть меня!
— Я не просил тебя спасать меня, — процедил Сергей, — Не просил прикрывать!
— А ты тут ни при чём, — холодно отчеканил Леонид Андреевич, — Я спасал собственную репутацию, и репутацию нашей семьи. А ты… Про тебя уже все сделали выводы, Сергей. Несмотря на заказанные мной статьи против Апостолова, несмотря на увещевания и подкуп… В последний раз, когда ты столкнулся с Апостоловым, я пообещал, что не стану больше тебя прикрывать — но сейчас ты задел и мои интересы — так что пришлось вмешаться. Но даже несмотря на это из-за тебя сегодня утром двое моих компаньонов отказались от важных сделок. А третий прямо заявил, что дело в тебе, и просто перестал брать трубки… Знаешь, кто это был? Князь Иловайский…
Граф снова перевёл дыхание, стараясь сдержать бушующую в нём ярость.
— И кстати, раз уж ты об этом упомянул… Помолвка с Варварой Долгорукой официально разорвана. Сегодня её отец прислал мне… Уведомление. И продал все акции наших компаний, обрушив их стоимость почти на двести пятьдесят миллионов.
Сергей сцепил зубы.
— Ну что, доволен собой? Доволен тем, как насрал нам всем на головы? Вступился за невесту, да? — продолжал накручивать себя граф, — И потерял её… Принёс убытки… Выставил себя посмешищем и слабаком…
— Я НЕ СЛАБАК!
ХЛОП!
Ещё одна пощёчина.
— Ты слабак. Единственный мой наследник — слабак, — прорычал Леонид Андреевич, — И телом, и магией, и духом, и даже умом… Не понимаю, как у меня мог родиться такой никчёмный сын…
В комнате повисло напряжение, плотное как скала. Где-то далеко, за окном, прогремел гром — приближался шторм.
— Когда мне было восемнадцать, — уняв рвущееся наружу пламя, холодно произнёс граф, — Я мог управлять стихией лучше, чем ты. И я никогда не позволял чувствам взять верх над рассудком. Потому что мы — не какие-то там бродяги из Нижней Бодяги. Мы — Львовы. И если ты не способен носить нашу фамилию с достоинством…
Он сделал паузу.
Сергей почувствовал, как воздух в комнате вдруг стал давить на него, словно толща воды.
— … то я выберу другого наследника.
Эти слова повисли в кабинете, как раскат ударившего после них грома.
Сергей медленно поднялся. В его глазах была только ледяная ярость.
— Хорошо, — процедил он, — Хорошо… Сделай наследником Никиту. Или одного из своих племянников-лизоблюдов. Но знай вот что — я не собираюсь быть тенью. Не собираюсь оставлять всё это так просто! И рано или поздно, Апостолов заплатит за всё.
— Ты даже не понял, о чём я говорил… — покачал головой Леонид Андреевич, и тяжело опустился в кресло. Он будто мгновенно постарел на несколько лет, — Сергей… Ты начал эту войну. И оказался не готов к ней. Апостолов отвечал на твои действия — но это не он провоцировал тебя… Он преподал тебе урок — прими его, сделай выводы, подготовься и…
— Спасибо за поучения, отец.
Развернувшись, Сергей вышел из кабинета громко хлопнув за собой дверью.
