Самые знатные любовницы, некоторые — жёны его соратников, в том числе Нарцисса Малфой, побывали в его постели. Извивались в оргазме на его кроваво-красных шёлковых простынях, выстанывая его имя снова и снова. Кабинет был полон разнообразных тёмных артефактов, до того редких, что получая их, Макнейр и сам удивлялся приятным находкам. Удачные сделки с самыми непростыми клиентами. Деньги. Уважение. Страх. Всем этим он непомерно гордился, хвастался и упивался.
Каждое появление на публике было отрепетировано. Рассмешить дам, нарочно закатав рукав, демонстрируя дорогие часы; провести бледной ладонью по макушке, пропуская тонкие пальцы в тёмно-русые пряди. Поддержать беседу о политике с мужчинами, невзначай расстегнув пару верхних бриллиантовых пуговиц белоснежной рубашки, чтобы те смогли увидеть очередной редкий медальон; возмутиться слишком большим размером хранилища, в которое скоро не влезет всё его золото. А в завершение празднества стянуть с широких плеч пиджак, взобраться на стол в самом центре зала, сбросить с него лишнее носком чёрной лакированной туфли и сделать сальто на потеху гостям. И всё чтобы побаловать свою душеньку, насытить вечно голодное до гордости тело.
— Уолден, ты лучший!
— Я хочу вас, господин Макнейр!
— Поздравляю с повышением, мистер Макнейр!
— Лучший!
— Единственный и неповторимый!
— Кто если не ты?
— Прошу не останавливайся, о великий Мерлин! Молю тебя, Уолден, молю!
— Это место для Макнейра!
Голоса мужские и женские слились в унисон, пока сам Уолден Макнейр поднимался всё выше, к своему персональному пушистому облаку в Раю. И всё, что его сейчас, как впрочем, и всегда, волнует — чувство. Приятно опьяняющее, возвышающее, бодрящее тело и дух. Гордыня.
========== Люциус Малфой. Алчность. ==========
Комментарий к Люциус Малфой. Алчность.
Музыкальное сопровождения для части Deftones - Diamond Eyes
Алчность, корыстолюбие, стяжательство, любостяжание, скопидомство, сребролюбие, мздоимство — деятельное стремление и неумеренное желание, склонность к получению материальных благ и выгоды.
Люциус Малфой стоял в центре комнаты, его глаза были сильно зажмурены, а выражение лица выдавало его внутреннее ликование. Тряхнув длинными платиновыми локонами, он открыл выразительные глаза. Уверенный в собственном великолепии, он смотрел на резной, отделанный, самым что ни на есть, настоящим золотом камин. Языки пламени изящно обвивали друг друга и пожирали пару свежих поленьев, приятно нагревая небольшое помещение. Люциус рассматривал высокие книжные стеллажи, на полках которых хранились старинные фолианты в кожаных переплётах, некоторые скреплялись цепочкой и замком или заклятием, цены, которых было сложно подсчитать; продай он хоть один из них и в банковской ячейке солидно прибавилось бы галлеонов.
— Сынок, попрощайся с матерью. — Отец ласково опустил дрожащую ладонь на плечо маленького Люциуса. — Присядь поближе.
— Дорогой, запомни, я люблю тебя. — Мертвенно-бледная женщина лежала на белоснежных простынях. Её лицо поблёскивало в свете свечей россыпью маленьких капель пота. — Твой папа позаботится о тебе. Слушайся его, будь верен семье!
Голос был слишком тихим, Люциус наклонился чуть ближе, но не чтобы разобрать предсмертные слова матери, а чтобы хорошенько рассмотреть золотой кулон на её тонкой шее. Красивый, с большим бриллиантом, почти таким же, как на обручальном кольце отца.
— Прощай, дорогая. — Малфой-старший сел на сундук в углу комнаты, голос его задрожал, а по щеке скатилась скупая мужская слеза. — Мы никогда не забудем тебя!
Взгляд уцепился за большой железный сундук, хранящий в себе самые тёмные артефакты; купленные у неизвестных торговцев, украденные, обмененные; от них разило терпкой, неприятно въедающейся в ноздри магией.
На массивном дубовом столе были аккуратно разложены старинные свитки с важнейшей информацией, написанной на разных языках для её величества, а то, и самой королевой.
Люциус гордился всеми богатствами, которые смог собрать за свою жизнь. Ничто не вызывало у него такое наслаждение, ни женщины, ни его единственный сын, ни еда и напитки.
Переливающийся блеск драгоценностей в руке мужчины, манил воспоминаниями; отец вручает ему массивное бриллиантовое колье, набор жемчужных серёжек, рубиновые и изумрудные перстни; вот он сам уверенным шагом преодолевает несколько ступенек и вальяжно входит в ювелирную лавку; Драко приносит ему малахитовый кулон, который тот нашёл, играя в саду.
— Чахнешь над своими побрякушками, Люциус? Сколько можно?! Пора бы взяться за воспитание Драко! — Кричало воспоминание голосом его жены.
Непрекращающийся водоворот камней, металлов и банкнот. Картины известных художников, скульптуры, всё это приводило Малфоя в волнительный восторг и, сметающую всё на своём пути, ярость, когда что-то пропадало из вида. Спокойствие возвращалось, когда пропажи были найдены и помещены на свои места заботливыми бледными руками хозяина.