Я не смогла бы ей объяснить. Выборы – это не спорт, где твои успехи и достижения находятся в прямой зависимости от приложенных усилий. Есть люди, которые от природы наделены харизмой, а без харизмы, давайте уж говорить честно, на школьных выборах еще никому не удавалось победить. Чтобы я победила в конкурсе популярности? Смешно.
В средней школе на меня смотреть было страшно. На лице ни пятачка чистой кожи – одни прыщи. На зубах – скобки, которые я носила с шестого по десятый класс. Одежда обтягивала тело там, где не нужно, словно в нее нарядили манекен с непропорциональной фигурой.
Теперь я выгляжу пристойнее, но все равно на президента класса не тяну. В политики идут люди статные, величавые, а не бестактные коротышки в одежде десятого размера[52].
– Ужинать, – кричит снизу Грейс.
– Иду! – отзываюсь я, но жужжит телефон.
Смотрю на дисплей – с утра количество сообщений от Оливии заметно прибавилось. А теперь еще и четыре пропущенных звонка.
Я хотела сегодня позвонить ей и Джуни, но в последний момент струсила. Перед глазами так и стоят их раздраженные лица. Больно вспоминать. Да, я такая: вечно сомневаюсь в себе. Они, наверно, жалеют, что сказали мне про Лукаса.
Однако что-то слишком много сообщений.
– Прекрасно, – бормочу я себе, разблокируя телефон. На экране сразу выскакивает длинный ряд эсэмэсок от Оливии.
У меня сдавило грудь. Я села прямо, большим пальцем пролистывая сообщения. Боже, ведь оставила их без присмотра всего на один вечер, и уже такое!
У меня голова идет кругом. Первая мысль – сесть в машину и ехать домой к Джуни. Или хотя бы позвонить.
Но внутренний голосок тихо нашептывает:
Я читаю и перечитываю сообщения Оливии. В итоге, так и не ответив, кладу телефон.
Я заглядываю в комнату Джунипер. Она сидит в постели в ворохе подушек, читает потрепанную книжку «Гарри Поттер и узник Азкабана».
– Привет, – говорит Джунипер.
Она закрывает книгу, положив закладку между страницами. Выглядит вполне нормально. А какой я ожидала ее увидеть? Всклокоченной, не похожей на саму себя? Только потому, что я внезапно узнала о ее романе с мистером Гарсией? Нет, люди не меняются оттого, что ты узнаешь о них что-то новое. Даже те, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь, хранят множество секретов.
– Все еще постельный режим? Как самочувствие?
– Я совершенно здорова, но мама требует, чтобы я лежала. – Джунипер убирает с глаз волосы. – Трясется надо мной, будто я умираю от чахотки.
– Ах! – Я падаю на кровать, изображая обморок. – Если тебя заберет чахотка, я зачахну с горя!
– Не надо, не чахни.
– Ты такая заботливая. – Я снова сажусь, готовясь к серьезному разговору. Других вариантов нет. – Ну и что это было вчера вечером?
– А что было?
– Ты… почему ты заперлась?
– Да не почему. Спьяну, по глупости, наверно, – отвечает она, даже глазом не моргнув.
Я и не догадывалась, что Джунипер умеет так хорошо лгать. Я избегаю ее взгляда; в голове роятся самые невероятные предположения, которые измыслил мой воспаленный ум в тумане бессонной ночи. (А что, если это длится аж с девятого класса? Что, если у Джуни в туалетном бачке спрятан второй мобильный телефон, как у героя телесериала «Во все тяжкие»[53]? Что, если Джуни на самом деле пятидесятилетняя женщина?)
Я вспоминаю тот день, когда проводилось школьное собрание. Джунипер сидела рядом со мной вытаращив глаза. Тогда я подумала, что она потрясена, но теперь понимаю, что это был страх.
– Что-то случилось? – спрашивает она.
Сердце судорожно бьется в груди, как умирающая рыба. Я ищу подходящие слова. Как сформулировать вопрос, который может разрушить жизнь?
– Да. Можно с тобой обсудить кое-что? – Я стараюсь говорить спокойно.
– Конечно. В чем дело? У тебя все хорошо?
