7 великих комедий полностью

Произнесенные слова поражают как громом всех. Звук изумления единодушно взлетает из дамских уст; вся группа, вдруг переменивши положение, остается в окаменении.

Немая сцена

Городничий посередине в виде столба, с распростертыми руками и запрокинутой назад головою. По правую руку его жена и дочь с устремившимся к нему движеньем всего тела; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся одна к другой с самым сатирическим выражением лица, относящимся прямо к семейству городничего. По левую сторону городничего: Земляника, наклонивший голову несколько набок, как будто к чему-то прислушивающийся; за ним судья с растопыренными руками, присевший почти до земли и сделавший движенье губами, как бы хотел посвистать или произнесть: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» За ним Коробкин, обратившийся ко зрителям с прищуренным глазом и едким намеком на городничего; за ним, у самого края сцены, Бобчинский и Добчинский с устремившимися движеньями рук друг к другу, разинутыми ртами и выпученными друг на друга глазами. Прочие гости остаются просто столбами. Почти полторы минуты окаменевшая группа сохраняет такое положение. Занавес опускается.

Сэр Джон Фальстаф.

Фэнтон, молодой джентльмен.

Шеллоу[4], мировой судья.

Слендер[5], племянник судьи Шеллоу.

Форд, Пэйдж – виндзорские жители.

Уильям Пэйдж, сын Пэйджа.

Сэр Хьюго Эванс, священник, уроженец Уэльса.

Доктор Каюс, врач, француз.

Хозяин таверны «Подвязка».

Бардольф, Пистоль, Ним – спутники Фальстафа.

Робин, паж Фальстафа.

Симпль[6], слуга Слендера.

Рэгби, слуга доктора Каюса.

Миссис Форд.

Миссис Пэйдж.

Мисс Анна Пэйдж, ее дочь.

Миссис Квикли[7], служанка доктора Каюса.[8]

Слуги Пэйджа, Форда и других.

Место действия – Виндзор и его окрестности.

Виндзор. Перед домом Пэйджа. Входят судья Шеллоу, Слендер и сэр Хьюго Эванс

Шеллоу. И не просите меня, сэр[9] Хьюго: я подам жалобу в Звездную Палату[10]! Будь он хоть двадцать раз сэром Джоном Фальстафом, ему не удастся безнаказанно оскорблять Роберта Шеллоу, эсквайра.

Слендер. В графстве Глостерском – мирового судью и coram[11].

Шеллоу. Да, кузен Слендер, и – cust-alorum[12].

Слендер. И сверх того, еще ratulorum[13], потомственного дворянина, ваше преподобие, который подписывается «armigero»[14]; на каждом приказе, предписании, расписке или обязательстве – «armigero».

Шеллоу. Да, подписываюсь и подписывался день в день вот уже триста лет.

Слендер. Все потомки, скончавшиеся прежде него, поступали так, и все его предки, которые народятся после него, будут поступать точно так же. Они носили и будут носить на своей рыцарской мантии двенадцать белых ковшей[15].

Шеллоу. Это – старая мантия.

Эванс. Двенадцать белых вшей очень идут к старой мантии. Это – тварь, привычная человеку, и обозначает она любовь.

Шеллоу. Из ковшей пьют воду, а для вшей вода не нужна.

Слендер. Могу ли я, дядюшка, взять и себе четверть этой мантии?

Шеллоу. Можешь, сочетавшись браком.

Эванс (Шеллоу). Он и взаправду превратит ее в брак, если это случится!

Шеллоу. Нисколько!