Хозяин. «Мокрый Навоз» на нашем, английском, языке означает доблесть храбреца.
Каюс. О чьорт побери, во мне столько же мокри навоз, сколько во всяком другом англичанин! Прокльатый поп! Мерзкий собака! Я обрублю тебе уши, чьорт побери!
Хозяин. Накостыляет он тебе по шее, черт французский.
Каюс. Накостыляет – это что еще?
Хозяин. Значит, что он даст тебе удовлетворение.
Каюс. О, в такьом случае, чьорт, я постаралься, чтоб он меня накостыляль. Да, да, чьорт побери, я хотеть этого!
Хозяин. А я заставлю его сделать это: иначе пропади он к черту!
Каюс. О, отшень вас благодарю.
Хозяин. Не стоит так благодарить…
Пэйдж
Хозяин. Там. Узнайте, как он чувствует себя. А я проведу туда доктора полями. Согласны, джентльмены?
Шеллоу. Хорошо.
Пэйдж, Шеллоу и Слендер. Прощайте, добрейший доктор!
Каюс. Чьорт побери, я убить попа за то, что он хотель свадьба мадемуазель Анна Пэйдж за этот обезьян.
Хозяин. Да будет так: пусть он умрет! А пока вложи в ножны свое нетерпение, остуди холодной водой свой гнев и пойдем со мной полями к Лягушечьему болоту. В Фрогморе нынче сельский праздник, где ждет тебя Анна Пэйдж. Там ты и поухаживаешь за нею. Я попал в цель? Правильно говорю?
Каюс. Спасибо, дьябль побери! Я нравлюсь вам, чьорт побери! Я доставляй вам короши посетитель – граф, лорд, жентльмен – все мон пациент.
Хозяин. А за это я пособлю тебе расстроить твою женитьбу на Анне Пэйдж. Я правильно сказал?
Каюс. Правиль, чьорт побери, правиль!
Хозяин. Ну, так вперед!
Каюс. Следуй по моим пятам, Жак Рэгби!
Эванс. Прошу вас, слуга доброго мистера Слендера, друг мой, Симпль по имени, скажите, с которой стороны высматривали вы мистера Каюса, титулующего себя доктором медицины?
Симпль. Право, сэр, и со стороны поля, и со стороны парка, и по всем дорогам: по старой виндзорской дороге и по другим, кроме дороги к городу.
Эванс. Наинастоятельнейше прошу вас посмотреть и с этой стороны.
Симпль. Слушаю-с, сэр.
Эванс. Господи, помилуй! Как преисполнена душа моя гнева, как мятежен дух мой! Я был бы рад, если б он обманул меня! Какая меланхолия овладела мною! Я перебью об его негодную голову все его горшки с мочой, как только представится удобный случай. Господи, помилуй!
Господи, помилуй! Я ощущаю великое желание плакать!
Симпль. Вот он идет, с этой стороны, сэр Хьюго.
Эванс. Милости просим.
Да защитит небо правое дело!.. Какое оружие несет он?
Симпль. Никакого, сэр. Идет мой хозяин, мистер Шеллоу и еще какой-то джентльмен из Фрогмора, – через склон, сюда.
Эванс. Пожалуйста, подай мне платье или, лучше, подержи его у себя на руках.
Шеллоу. А, господин пастырь! Доброго утра, почтеннейший сэр Хьюго! Увидеть игрока не за костями, а хорошего ученого не за книгами – удивительное дело.
Слендер
Пэйдж. Здравствуйте, добрейший сэр Хьюго!
Эванс. Да пребудет благословение Божье с вами всеми!
Шеллоу. Как! Меч и слово вместе? Так вы владеете и тем, и другим, господин пастырь?
Пэйдж. И какой моложавый! В жилете и коротких штанах в такую сырую, простудную погоду!
Эванс. Этому существуют причины и поводы.
Пэйдж. Мы пришли к вам, господин пастырь, чтобы сделать доброе дело.
Эванс. Очень хорошо. Какое же?
Пэйдж. Один весьма почтенный джентльмен считает себя оскорбленным кем-то и до такой степени ссорится со своею солидностью и терпением, что и представить себе нельзя.
Эванс. Кто же это?
Пэйдж. Вы, я думаю, его знаете: это – доктор Каюс, известный французский доктор.
Эванс. Господи, спаси и помилуй! Уж лучше бы вы стали говорить мне о горшке с кашей.
Пэйдж. Отчего же?
Эванс. Он не больше знает о Гиппократе и Галене, чем этот горшок, и, кроме того, он – прохвост, самый трусливый прохвост, какого только носит земля.
Пэйдж
Слендер
