Мы переходим дорогу, и вдруг теплый воздух наполняет знакомый звук. Мое тело немеет. Это низкий гул, и он становится все громче и громче. Я слышу его в гуле машин. Автобусов. В болтовне проходящих мимо людей. Все остальное исчезает по мере того, как звук становится все громче и громче. Мое тело коченеет, в ушах звенит, кожу покалывает, и я не могу пошевелиться.
— Лара. — Голос Ноа теплом отдается в моем ухе. — Это всего лишь мотоцикл. Его здесь нет.
Его здесь нет.
— Он умер. Все хорошо.
Умер.
Хорошо.
Я возвращаюсь в этот мир. Передо мной, остановившись на светофоре, стоит молодой человек на мотоцикле. Он смотрит вперед, наверное, просто едет на работу.
— Это не он, — тихо говорит Ноа мне на ухо. — Все хорошо.
— Я ... прости, — шепчу я.
— Не извиняйся. Тебе не за что извиняться. Нам нужно время. Давай зайдем внутрь.
Движение замирает, и Ноа ведет меня через дорогу к полицейскому участку. Я выдыхаю, как только мы оказываемся за закрытыми дверями, и собираюсь с мыслями. Вчера я впервые встретилась с психотерапевтом, и она сказала мне, что это нормально: многие люди страдают от посттравматического стресса после ужасного события, которое пережили. Нам потребуется время, чтобы пережить это.
— Лара, Ноа, добро пожаловать.
Я поднимаю взгляд и вижу мужчину, сержанта Уолтерса. Он ведет следствие и вызвал нас сюда сегодня.
Мы оба подходим ближе.
— Сержант, — говорит Ноа, пожимая ему руку. — Чем мы можем вам помочь?
— Так, идемте, присядем.
Мы следуем за ним в его кабинет и садимся, занимая место напротив его стола.
— Извините, что вызвал вас сюда, но моя команда нашла тело Брайса. Мы нашли его там, где вы нам и указали.
Я вздрагиваю.
Мне становится легче. И одновременно это значит, что все так реально.
— К сожалению, мы не смогли найти пещеру, о которой вы нам говорили, и мы хотели бы узнать, не могли бы вы нам помочь. Мы не можем посадить вертолеты, и там слишком густые деревья, чтобы что-то увидеть, поэтому люди идут пешком. Это очень трудно.
Мое тело замирает. Помочь им. Они хотят, чтобы мы снова вернулись туда.
— Вы правда хотите, чтобы мы вернулись? — Ноа скрипит зубами.
— Я бы не просил, если бы был какой-то другой вариант, поверьте. Я понимаю, как ужасно это было, но у тех подростков есть семьи, и им тоже нужны ответы.
— Нет! — кричу я, вскакивая с места. — Нет, я не буду этого делать.
Я поворачиваюсь и выбегаю за дверь, слыша, как Ноа зовет меня. Заворачиваю за угол в приемную и вижу Мэгги, женщину, которая подобрала нас на дороге в тот вечер. Она сидит на полу, обхватив голову руками, и истерически рыдает. Я резко останавливаюсь. Ее тело дрожит, и Питер, ее муж, наклоняется к ней, обнимает ее и тоже плачет. Что они здесь делают?
— Пожалуйста, — умоляет она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мне нужно найти ее. Мне нужно ее похоронить. Мой ребенок. Я знаю, что она умерла, я чувствую это в своем сердце. Но она заслуживает того, чтобы быть похороненной как положено. Пожалуйста.
Мои ноги примерзают к полу, когда она ломается. Она просто ломается.
Один из этих подростков — ребенок Мэгги и Питера?
Я не могу пошевелиться.
Просто не могу.
— Мы делаем все возможное, чтобы найти их тела, мэм, — говорит офицер, опускаясь на колени. — Леса здесь очень густые, и нужно прочесать много километров.
— Вы делаете не все, что можете! — кричит она, ее лицо залито слезами. — Вам нужно привлечь больше офицеров. Вы должны забрать ее из этого ужасного места.
Она хочет, чтобы ее ребенок был дома.
Ребенок, у которого не было второго шанса.
Ребенок, который не выжил.
Я убила Брайса не за тем, чтобы просто забыть. Сбежала не только для того, чтобы упасть в очередную пропасть страха и ужаса. Я вырвалась, потому что я сильная. Я вырвалась, потому что хотела жить.
Эти дети не смогли выбраться. У них не было шанса понять себя. Они не выжили. Теперь у меня есть шанс воссоединить их с их семьями, чтобы они могли хотя бы быть похороненными как положено.
Слова Ба всплывают в моей голове, наполняя мое сердце силой, которую я снова позволяла себе упустить.
