Деньги оставил в машине, оружие положил на место. Настыреву показалось, что все идет гладко. Сейчас главное-найти момент, чтобы спрятать трупы под горы свалки, и, считай, что все на «пятерочку», никаких свидетелей не имеется. Однако он глубоко заблуждался, свидетель нашелся, да еще какой. Все видящий и все слышащий Всевышний, отправляющий незамедлительное наказание за каждое неверное наше деяние.
С целью проверить наличие спрятанных денег, Настырев пришел в гараж, сел за руль и почувствовал, что рядом с ним находится кто-то еще. Увидел и закричал: рядом с ним, протягивая к нему руки, сидел тот самый парень-медник! Хотя с его головы капала белая жидкость, смешанная с кровью, глаза его горели…
Убийце не удалось оторваться от преследования привидения. О своем «подвиге», хвастаясь, он рассказал своему самому закадычному другу: как их убивал, о результате пуль, пролетевших сквозь голову, и о том, как одним выстрелом, без промаха, повалил на землю бежавшего изо всех сил парня. Тот, в свою очередь, обратился специальному отделению. Тайна раскрылась. Военный трибунал, проведенный в центре воинской части, приговорил его к десяти годам тюремного заключения …
Кто сильнее?
В те времена я был ещё молодым бойцом, чувствительным и ранимым, но из-за участившихся вылазок в боевых операциях, проведенных в Вардаке, мой характер «затвердел».
Я хорошо ладил с «дедами», однако, некий Дима из Украины, категория которого относилась к «черпакам» по пустяковым причинам задевал мое достоинство. Он говорил высокомерно, все клонил к разделению религий, и вел себя так, будто он представитель высшей расы, а я – низшей.
Когда в казарме я стоял в наряде возле тумбочки, он, проходя мимо меня, «включил смуту» и кинул фразу:
–Как дела, сын «бабайского» народа?
Его слова меня заживо задели. Среди бойцов вошло в привычку то, что сражавшихся против нас террористов-душманов также называли «бабаями», и это слово употреблялось даже в разговорах по средствам связи. По этой причине его слова я воспринял как «сын душмана».
Однако у меня был один «недостаток»: что у меня на душе, то на языке, и, недолго думая, я прямо выплеснул ему:
–Нормально, а у тебя как, сын необрезанного…
Мои слова попали в цель больше, чем я сам ожидал. Он с яростью повернулся. Поднимая кулак бросился на меня. Это была первая наша серьезная стычка. «Если сейчас буду пасовать, то меня сочтут трусом и дальше, навсегда, мне придется плясать под его дудку, терпеть и делать вид, что не слышу его оскорблений в свой адрес»,– подумал я. Именно из-за этого я пристально продолжал смотреть в его глаза, будто хотел сказать: «Нисколько тебя не боюсь!» и, не шевелясь, продолжал стоять на своем месте.
Кулак, с гневом направленный им на меня, застыл, у моего лица -С тобой потом поговорим!
Он повернулся назад. Я же, не расслабляясь, продолжал задаваться:
–Приходи, когда пожелаешь!
Таким образом, сталкиваясь друг с другом недобрыми взглядами, мы провели три-четыре дня…
Как-то я стоял в наблюдательном пункте на посту. Хорошо знаю, что часовому, стоящему на посту, кроме начальника караула и его помощников, подходить никто не имеет права. Увидев силуэт, идущий издалека, я насторожился:
–Стой, кто идет?
–Свои, – услышал я в ответ и распознал Диму.
С беспокойством подумал о том, что он противоречит требованиям военного дисциплинарного устава и направляется в мою сторону неспроста. В порядке правил, поочередно, я начал выполнять действия часового:
–Стой, стрелять буду!
Он, пренебрегая приказом, матерясь, выпалил: «Ничего ты не сможешь сделать, у тебя духу не хватит, а ну-ка попробуй, стреляй…», стремительно шел на меня. Спустив с предохранителя оружие, я выстрелил в воздух. Дима содрогнулся, остановился и сказал: «О-о-о, здорово же!»,– и продолжал идти дальше. «Э-э, что, ему жить надоело?»,– в уме у меня промелькнула мысль, после чего свой автомат я направил на него. Я старался сдерживать свой гнев, но пришлось прицелился под его ноги и выстрелить. Только теперь он остановился и поднял руки.
–Все, все , я сдаюсь.
Мало того, что от командира батареи я получил «Похвальную грамоту» за то, что остановил человека, пожелавшего испытать меня, но и впоследствии, подружился с Димой. В дальнейшем, мы с ним участвовали в нескольких боевых операциях.
Теперь он, будто извиняясь ранее сказанному, шутил:
–Ты все равно являешься сыном «бабайского» народа!
–А ты?…,– я не успевал открыть рта, как он опережал меня:«Все, все!» и поднимал руки.
Когда вспоминаю этот случай, с волнением вздрагиваю. Часто себя спрашиваю: «Тогда я обязан ли был так поступить? Что было, если бы я промахнулся? Выходит, поддаваясь гневу, мог поставить на кон свою жизнь и жизнь товарища?». Хорошо, когда все хорошо заканчивается.
–Кто на свете самый сильный человек?– спросили старца, он ответил:
–Человек, обуздавший свой гнев в нужное время в нужном месте.
Никогда не забуду эту притчу. Однако, всегда ли в жизни можно постоянно придерживаться ей?
Я не должен погибать!?