— Пока ничего, — кричит в трубку Габриель. — Здесь одни арабы, и в лучшем случае они говорят по-французски. Но я нашел француза, который говорит по-английски, он обещал мне помочь… А ты что-нибудь разузнала? Есть вести от Марии?
— Нет. Записная книжка пригодилась?
— Пока справляюсь без нее.
— Езжай в Мекнес, там живут поставщики…
— Уже взял билет на автобус. Отправляюсь сегодня вечером.
— Если вдруг ты ничего не выяснишь в Мекнесе — обратись в местную полицию…
Идея с полицией совсем не нравится Габриелю, она переводит происходящее в более серьезную плоскость, чем была до сих пор. Остается уповать на то, что связей с марокканской gendarmerie[26] у Магдалены нет.
Их и вправду нет, но Габриель не учел гораздо более близкий и пугающий вариант городского полицейского управления. Того самого, что бесплодно ищет убийц ковровщика. Вернувшись из своего псевдопутешествия по Марокко и отправившись с визитом к Магдалене, он находит ее не заплаканной и анемичной, а вполне деятельной и готовой идти в поисках Марии до конца.
— Как ты съездил? — спрашивает у него Магдалена.
— Безрезультатно. — Габриель цепляет на лицо выражение скорби, которое долго тренировал перед зеркалом: уголки рта опущены, глаза полуприкрыты, брови расположены друг к другу под углом в сорок пять градусов.
— Никаких следов?
— Совершенно никаких. В Мекнесе ее никто не видел. И еще в одном городе, все время забываю его название…
— В Ксар-эль-Кебире, — подсказывает Магдалена.
— В Ксар-эль-Кебире, да. В Ксар-эль-Кебире она тоже не появлялась. Я оставил заявление в жандармерии, но там такая волокита… Не знаю даже, поняли ли они меня… Сказали, сообщат, если дело прояснится…
— Ты чудесный парень… Другого и желать нельзя. — Особой любви в голосе Магдалены не чувствуется. — Вот только твоя поездка была напрасной.
— Напрасной?
— Да. Она никуда не улетала.
— Что значит «никуда не улетала»? — Габриель потрясен. — Она здесь?
— Она никуда не улетала из страны, но здесь ее нет. Я попросила дядю, он ведь тоже переживает… Так вот, я попросила дядю, он поднял свои старые связи — и в полиции в том числе. Полицейские запросили список пассажиров… Оказывается, Мария только зарегистрировалась на рейс, но в Касабланку так и не вылетела. Ты ведь провожал ее?
— Да.
— Что произошло в аэропорту?
— Понятия не имею. Мы расстались возле эскалатора. Она поцеловала меня, поднялась наверх и сверху еще раз помахала рукой.
— И?
— Я махнул рукой ей в ответ.
— И?
— И послал воздушный поцелуй… Больше я ее не видел. Я был уверен, что она улетела, вот черт…
Магдалена смотрит на Габриеля так, как будто задалась целью прожечь в нем дыру. Сучка!.. Он думал, что получил передышку, — куда там!.. Магдалена еще хуже Марии, улыбки от нее не дождешься, сплошной скепсис и подозрительность. И это рвение, с которым она принялась за поиски своей марокканской золовки! Даже из-за смерти мужа она переживала намного меньше, сучка-сучка-сучка.
— На сегодняшний день ты последний, кто видел Марию, — сообщает Магдалена, поджав губы.
— Не думаю, что это так… Ты в чем-то меня подозреваешь?
— Нет, но полицейские…
— Полицейские меня подозревают? — У Габриеля тотчас же начинает неприятно посасывать под ложечкой.
— Они просто хотят поговорить с тобой.
От Магдалены Габриель выходит обогащенный бумажкой с одним-единственным номером телефона. В отличие от номеров из записной книжки ковровщика, от номера на бумажке так просто не отмахнешься. Габриель звонит по нему в тот же день и получает приглашение явиться к следователю по фамилии Рекуэрда.
Ночь накануне встречи с Рекуэрдой проходит в страшных мучениях.
Габриель снова чувствует себя десятилетним беспомощным мальчиком, единственное желание которого — спрятаться в объятиях Фэл от всех жестокостей и несправедливостей мира, и от своей собственной жесткости тоже, Фэл, Фэл, где же ты?… У него подскакивает температура едва ли не до сорока, подживший было свищ болит нестерпимо, вдруг его объявят похитителем, преступником?
Он так и видит перед собой проклятого Рекуэрду: толстый неопрятный тип с трехдневной щетиной, воспаленными красными глазами и запахом изо рта. Для Рекуэрды не существует презумпции невиновности, он даже папу римского подозревает в изготовлении фальшивых денег, нелегальной торговле произведениями искусства и издевательстве над домашними животными — что уж говорить о простых смертных? И что говорить о Габриеле, якобы отправившемся на поиски пропавшей невесты в Марокко, но так никуда и не выехавшем из страны.
В полиции этот факт обязательно всплывет и будет истолкован отнюдь не в пользу Габриеля. У Рекуэрды свои методы выколачивания признаний, после трех или пяти часов допроса Габриель, миротворец и конформист, будет готов подписать все, что угодно.
Габриель — не преступник, но кто может подтвердить это?
Мария (Мария не дает знать о себе две недели).
Сотни людей в аэропорту (вряд ли они вспомнят обычного, ничем не примечательного юношу, пославшего воздушный поцелуй куда-то в пространство).
Таксист (где искать таксиста?)
Фэл (она слишком далеко, чтобы выступить свидетелем).
