Кто первый пустил слух, что Соледад — земное воплощение Санта-Муэрте?
У Габриеля нет никакого мнения на этот счет, а Мария-Христина грешит на бабушку. Старая карга не удержала воду в заднице, намекнула кому-то о своей умиротворенной старости, наступившей после убийства мужа, — и не в последнюю очередь благодаря истовым молитвам и земным поклонам дочери Соледад. Этот кто-то рассказал еще кому-то, и пошло-поехало. Могущество Соледад в конечном итоге было сильно преувеличено, но разве не о могуществе, не о власти над людьми мечтала ничем не примечательная старая дева? Вот оно и наступило, вот она и принялась отпускать старые грехи и потворствовать новым — строго по рецепту, как провизор в аптеке. Провизор Санта-Муэрте, окруженная птицами и змеями, в грозовых облаках, в обжигающих языках пламени.
Ее всевластию поверит не всякий; отягощенный образованием человек — уж точно нет. Отягощенный образованием человек найдет тысячу способов договориться с нечистой совестью, иногда — самых экзотических.
Но простаки — ведутся.
Обивают порог Санта-Муэрте, кутаясь в платки и пестрые кофты с металлическими крючками.
То, что Птицелов, взглянув на грозовые облака и языки пламени, не переступил порога, характеризует его… как?… как человека, не нуждающегося в отпущении грехов или чувствующего, что ничего плохого он не совершил. Или для него убийство не грех, а всего лишь воплощение любви? Когда Габриель углубляется в дебри, где скрывается Птицелов, он сразу же ощущает тупую головную боль: как будто его череп находится под давлением в тысячу атмосфер.
О Соледад он вспоминает без боли в висках и затылке, зато с сожалением в сердце: это больше не тетка-Соледад, не старая дева, повсюду видевшая гнусности, но
бедняжка — 33 несчастья.
Людей, что были с ней рядом в последние минуты, много больше, чем тридцать три, чем триста тридцать, и даже чем три тысячи.
Их было пять тысяч или шесть, утверждает Мария-Христина, в противном случае от Соледад остался хотя бы клочок. А так — все было растащено, расхватано,
Какие муки, должно быть, испытывала бедняжка!
Думать еще и в этом направлении — все равно что губить сердце понапрасну, а в нем никогда не было места и для живой Соледад, что уж говорить о мертвой? Но можно посмотреть на ситуацию и под другим углом: Соледад Санта-Муэрте —
Власти над убийцами и их демонами.
Власти над воришками и их демонами.
Власти над мошенниками, сутенерами, проститутками, наркоторговцами, взломщиками сейфов — и их демонами.
Странно, что птицы, змеи, грозовые облака и языки пламени выбрали именно Соледад — ханжу, которая видела гнусность в любых, самых невинных, поступках и проявлениях.
Значит, преступление — не гнусность?
Все остальное — гнусность, а преступление нет. Книжку об этом не напишешь, говорит Мария-Христина, а если напишешь — никто не станет ее читать. И почему это Соледад отправилась в Мехико, в его бедные, задыхающиеся от пороков кварталы, где культ Санта-Муэрте особенно силен и где индульгенцию от всего можно получить за крошку галетного печенья?
Потому и отправилась.
Как устоять перед культом своего имени?
Ради него улетишь к звездам в другую галактику, не то что в Мехико.
Своей гибелью Соледад избавила от заслуженного наказания как минимум шесть тысяч преступников, мужчин, женщин и детей-подростков. Мужчины и женщины постареют, станут сентиментальными и немощными, дети-подростки вырастут и из волчат превратятся в волков; вспомнит ли кто-нибудь из них о последних минутах жизни Санта-Муэрте и о том, что они сотворили с ней? Или все вернется на круги своя и
Конфеты
цветы
сигареты и ювелирный лом
галетное печенье
будут нести не земному, из крови и плоти, воплощению Санта-Муэрте, а деревянной или пластиковой кукле в человеческий рост, с черепом вместо лица (что несколько не соответствует реальному положению вещей, череп Соледад был обтянут кожей, как и у любого другого живого существа). Кукла может щеголять в одеяниях, взятых напрокат у настоящей Божьей Матери, а может предстать в образе владелицы борделя или мотоциклистки в серебряном трико. Тридцать три различные копии этой куклы (потрафляющие самым разнообразным вкусам населения) рассредоточатся по Мехико и окрестным штатам; некоторые из них переберутся в соседние страны, а одна обязательно пересечет океан и утвердится в родном Городе Габриеля.
Нельзя думать о людях плохо, хоть они и преступники.
