— А вы мне его давали? — хотел сказать Алексей. Но передумал. — Это наградной пистолет. Тем более, у вас уже есть баллистическая экспертиза.
— Нам ее прислали. А я хочу сам проверить. Вдруг там ошиблись и передали нам экспертизу совсем другого пистолета. Так мы будем очень долго гадать на кофейной гуще. Ибо…
— Ибо?
— Ибо мы не гадалки, чтобы гадать. Нам надо знать о пистолете все точно, из первых рук.
Они заказали столик в Центральном. Едва успели. Место им досталось у самого оркестра. Шум был невообразимый. Даша пыталась настоять на празднике в кафе Охотник, где они познакомились. Алексей сказал, что там мало места. Не говорить же даме, что Охотник слишком дорогое для него кафе.
— Здесь места больше, — сказала Даша, и оглядела зал. — Здесь можно развернуться.
— Мы будем играть в гольф? — решил блеснуть остроумием Борис.
— Почему в гольф? — не поняла Даша.
— Места много надо, чтобы играть в эту игру капиталистов, — сказал Борис. И добавил: — Софочка, не дергай меня за рукав. Я знаю, что говорю.
— Давайте лучше закажем песню, — сказала Даша. — Алексей закажи нам что-нибудь веселое.
— Еще не вечер, — сказал капитан. — Никто не заказывает сейчас песен. Все едят.
— Я хочу сейчас, а то у меня нет аппетита, — сказала Даша.
— Какую тебе заказать? — спросил Борис. Он хотел быть галантным перед обеими дамами.
— Окрасился месяц багрянцем.
— Ты серьезно? — спросил Борис. — Мне кажется, это не Новогодняя песня. Может быть, лучше Ла шате ми кантаре? Или Челентано?
— Хочу эту, — поддержала Дашу София.
— Никто не будет ее слушать, — сказал Борис. — Слишком старо.
— Давай поспорим, что не только будут слушать, но и будут петь. Я тебе говорю, все будут петь! — сказала Даша.
— На что будем спорить? — спросил Борис. — На деньги?
— Нет, лучше на что-нибудь другое.
— На что, например? — Борис похоже серьезно настроился доказать свою правоту. Студент МГИМО не мог уступить провинциалам.
— Думаю, на раздевание, — сказала Даша. И добавила: — Я не совсем точно выразилась. На переодевание, я хотела сказать. Если ты проиграешь, то наденешь платье, и станцуешь песню Инопланетянина, как Чарли Чаплин в Новых Временах.
— Песни вообще-то поют, — наконец смог вставить свое слово Алексей.
— Ну, и споет, естественно, — невозмутимо добавила Даша.
— Слова я помню, — сказал Борис, — а вот движения надо повторить в уме. Тарара-бумбия, сижу на тумбе я. Нет, это другая песня, — сказал студент, — хотя и похожа. Тарарара-рарара, тарарара-рарара. Ага, понятно. А для танца нужны ботинки сорок седьмого размера. Где мы их возьмем?
— Ты там, в МГИМО, участвуешь в художественной самодеятельности? — спросила София.
— Нет, дорогая Софочка, — ответил парень, — там у нас все студенты развиты многогранно.
— Я попрошу костюм у клоуна, — сказала Даша. — Они сейчас в банкетном зале.
— Хорошо, я и сам могу попросить, — сказал студент.
— Бобик, какой ты энергичный, — сказала Софочка. — Я тебя люблю. Можно, я протру тебе очки?
— Зачем?
— Они запотели.
— Не надо обо мне заботиться, как о проигравшем, — сказал парень, — я еще не проиграл.
Далее, песня.
Они заказали песню в полном варианте. Певец пел ее не хуже, чем Малежик. Иногда он слегка улыбался, но впечатление было драматическое, даже трагическое.
— Брось весла, от гибели верной никто здесь спасти нас не мог.
— Дай парусу полную волю-ю. Сама же я сяду к рулю.
— Дай парусу полную во-о-лю, — спел даже Бобик. Он изумился: пел почти весь зал. — Невероятно! Как только им это не надоест?
Он проиграл. Даша уже договорились с клоуном, что за десятку он даст им костюм на один танец.
Борис быстро переоделся, и оркестр урезал марш. Прощание Славянки. Борис уже вроде начал танец, но вдруг остановился.
— Стоп, стоп, стоп!
— В чем дело? — спросил руководитель оркестра.
— Че-то не то, — сказал Борис. — Я не могу под эту песню танцевать танец Чарли Чаплина.
— А петь? — спросил саксофонист.
— А петь тоже.
— Тогда может, сыграть ему Конфетки — бараночки? — спросил баянист.
— Челентано, — сказал музыкант с бас гитарой. — Ая-яй-ая-я-я-ая-яй!
— Нет, тогда лучше русскую, — сказал Борис. — Давай Одессу с перебором. Знаете? Ах, Одесса, жемчужина у моря, ах, Одесса, ты знала много горя. И да, — добавил Борис, — лучше на иностранном языке. Можете?
— Нет, — ответил пианист.
— Вадик? — деловито спросил Борис.
— Почему Вадик? — спросил пианист. — Я не понял.
— Вы не слышали песню про Вадика? — удивился студент МГИМО.
— Нет, напой, может, мы вспомним, — сказал пианист.
— А если и не вспомним, то быстро переймем, — сказал руководитель оркестра. Он же певец.
— В шумном балагане часто появлялся подлинный красавец, Гришка-сутенер. Женщинам лукаво Гришка улыбался. Но в работе Гришка никудышный вор. — И далее, припев, друзья мои, — сказал Борис.
— Когда иду я балаган, я заряжаю свой наган. Та-да-тада-тада-та-да-тада-тада.
— А где Вадик-пианист? — спросил пианист.
