— А ты уже привык к Хеннесси? У нас Хеннесси пьют только генералы. И знаешь, что? Мне обещали это великолепное звание. Не веришь? Ты слышал когда-нибудь про писателя Гончарова? Ну, там, Обломов… и так далее? Так вот он пошел в кругосветное путешествие майором, а пришел — получил сразу генерала. У нас ценят умных людей. Не то, что в Америке, или где он там жил, этот… как его? Ну, которого съели.
— Кук?
— Да, Кук. Джеймс Кук. Ну, почему аборигены съели Кука? Сие не ясно. Молчит наука. Поэтому по возвращении из кругосветки ему дали всего на всего капитана. Между тем, он был уже лейтенантом.
— Я че-то не догоняю, — сказал Алексей. — Я ведь не отправляю людей в кругосветные путешествия.
— Умно, очень умно сказал. Но зато я отправляю. Ты меня понял, капитан? Дело дошло до того, что мне дают звание генерала, и соответствующий приход, если я течении двух дней найду Серийника.
Алексей даже подпрыгнул на стуле.
— Да вы что, подполковник?!
— Ты хочешь сказать, что я сошел с ума?
— Без вариантов.
— То есть ты считаешь, что Серийник найден, и он утонул на корабле Либерец?
— Да, я уже подробно все написал.
— Неувязка, — сказал Сергей Сергеич. — Ты продолжаешь утверждать, что он утонул?
— Ну, на все сто процентов сказать не могу. Только он был без сознания, когда корабль пошел под воду. Мы сами еле-еле успели спастись.
— Так вот, оказывается, он не утонул.
— Ну, так тем лучше. У нас полно свидетелей, как он расстрелял чуть ли не половину корабля. Он все отрицает? Посадите гада на детектор лжи! Да я ему сам башку оторву на очной ставке!
— Поздно. Уже оторвали.
— Как?
— Пуля из снайперской винтовки прямо в затылок.
— Да ты что! Невероятно! Кто же в него стрелял? Уму непостижимо!
— Да, это вопрос вопросов. Ведь теперь получается, что этот киллер, работавший на теплоходе под официанта, не был Серийником.
— Вы хотите сказать, что убивал на пароходе не он, а кто-то другой?
— Да, — сказал Сергей Сергеич, — так получается. Серийник тот, кто убил его.
— А кто же его убил? Разве это известно?
— Видишь, ли, Алексей… выпить хочешь? — Подполковник налил две рюмки. Это был настоящий Хеннесси. — Выпьем.
Алексей выпил, не чокаясь. Хотя начальник протягивал ему через стол свой стакан.
— Ну, как хочешь, — сказал он, — можно и не чокаться.
— Вкусный коньяк, — сказал Алексей.
— Я буду присылать тебе по бутылке каждый квартал.
— Прошу прощенья, я не понял, куда присылать?
— Видишь ли, Алексей… еще будешь?
— Спасибо, буду.
Они выпили еще по рюмке.
— Видишь ли, Алексей, — опять завел свою шарманку подполковник, — мне придется тебя арестовать.
— Меня?! А меня-то за что?
— Кроме тебя его никто не мог убить. И знаешь почему? Никто просто, кроме тебя, не знал, что он Серийный убийца. — Подполковник замолчал. — Точнее, не так, — по новой начал он, — никто, кроме тебя, не знал, что на этого официанта можно свалить все убийства.
— Я ничего не понимаю! — сказал Алексей. — Ну и что?
— А то, что настоящий Серийник должен был убить этого официанта.
— Зачем? — зло спросил парень.
— Чтобы свалить на него все улики. Это ведь так логично.
— Так я никак не пойму, вы, что же, взяли еще одного киллера?
— Нет.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Разгоните ко всем чертям вашу опергруппу. Это же надо до такого додуматься: Серийник не этот киллер, а другой! Черт знаешь что!
— Во-первых, мой друг, не знаешь, а знает, даже лучше:
— Знаете ли, — а во-вторых опергруппа не принимала в процессе этого захвата настоящего Серийника никакого участия. Это сделал я.
— Один?
— Да.
— Как же это вам удалось?
— Просто. Я выпил с ним коньяку, а потом надел наручники. — И подполковник надел Алексею хромированные наручники. — Новые, — сказал он, — со смягчающими прокладками. Так называемые, президентские.
— Так вы считаете, что я Серийник? — уныло спросил Алексей. — Извините, но это уже вообще, не лезет ни в какие ворота.
— Я тоже так думаю, — неожиданно сказал будущий генерал, — но у меня нет другого выбора. Сам посуди, такого случая у меня больше никогда в жизни не будет. Везет-то по-настоящему всего один раз в жизни.
— Вы это уже говорили: когда женишься.
— Ну, это само собой. А сейчас я имею в виду работу. Теперь от тебя требуется только одно: написать чистосердечное признание с обязательным объяснением причин всех убийств. Понимаю, тебе надо подумать. Думай. Я сейчас пойду на совещание, а ты садись за мой стол, вот тебе пачка бумаги, английский Паркер, включи телевизор. Хочешь, могу поставить боевик.
— Лучше порнуху, — грубо сказал Алексей.
— Извини, этого я здесь не держу. В общем, думай, пиши, не буду тебе мешать. И не забудь объяснить…
— Да идете вы знаете куда?
— А ты не психуй, не психуй, парень, а то в камере у меня будешь сочинять.
— Да вы хоть соображаете, что меня за это расстреляют?
— Сейчас уже не расстреливают. Получишь…
— Пожизненное! Как только я мог вам доверять? Как вообще я мог с вами работать. Вы же предаете меня на каждом углу!
— Послушай меня, парень, вот так, чисто по-человечески, без сердца. Во-первых, никто нам не даст вот просто никого не посадить. Народу полегло!.. Рота, не меньше.
— Батальон.
