На глазах Маппо вся команда принялась собираться, проверять ремни, пристегивать пряжки к свисающим с боков кареты кольцам. Лошади беспокойно зашевелились, завращали глазами, прижали уши. Грантл подошел к Треллю. - Опасный шторм, - сказал он. - Кажется, валит прямиком на нас.
- Эти люди заставили меня устыдиться, - признался Маппо. - Нас вот-вот уничтожит, а они выглядят… восхищенными.
- Они безумцы, Маппо. - Грантл поглядел на Треля и добавил: - Ты, должно быть, совсем отчаялся, если нанял эту шатию.
- Почему же, - вместо ответа спросил Маппо, - Мастер Квел остался равнодушен, выпустив в мир неупокоенного дракона?
- Ну, вряд ли он равнодушен. Сказал упс! По-моему, именно это слово я расслышал… хотя, возможно, это лишь воображение. Гильдия трайгаллов… ясное дело, их кареты то и дело перетаскивают всяких тварей из мира в мир. Погляди на того бродячего мертвеца.
Они так и сделали - молча поглядели на иссохший труп, взявший в охапку груду рваных ремней и веревок и задумчиво уставившийся на спицы колеса.
Ветер быстро свежел, порывы его казались почти яростными.
Одна из лошадей пронзительно заржала и стала бить песок копытом. Миг спустя остальные заразились ее тревогой. Мастер Квел помогал Чудной Наперстянке пройти внутрь; потеряв терпение, он ускорил процесс, сильно толкнув ведьму в спину. Затем принялся малость диковато оглядываться, пока не заметил Маппо.
- Внутрь, славный сир! Мы готовы тронуться!
- Один момент, - сказал Грантл.
Маппо пошел к повозке, затем остановился. Обернулся к Грантлу. - Прошу, будь осторожнее.
- Буду. Вот только разузнаю, что тут творится. Квел! Какой садок мы используем сейчас? Не пора ли открывать проход?
Квел уставился на него: - Быстрее в карету. Проклятие!
- Да-да. Но скажите…
- Ты идиот! - заорала с крыши Финт. - Не въезжаешь? - Она указала пальцем на клубящиеся черные тучи (а они уже нависли над самыми головами): - Вот наши скакуны!
- Но… постой… как…
- Полезай на крышу, тупица, или утонешь!
- На крышу! - взвизгнула Полнейшая Терпимость. - А утонуть и там сможешь!
Грантл заметил, что мертвец привязался к колесу.
“Боги подлые, что я здесь делаю?”
За рифом заревело; Грантл поспешно обернулся и увидел опустошительное появление штормового фронта, стену бурлящей, увенчанной пеною воды - она вздымается, надвигается, взлетает, чтобы проглотить остров целиком…
Он бросился к карете. Когда он влез по стенке и уцепился за веревки, Рекканто прищурился и спросил: - Уже накатило?
Лошади завизжали вдвое сильнее.
И близорукий идиот получил ответ на свой вопрос.
Глава 15
И ты посмел нас слабыми назвать?
От страха рта кривятся уголки
Любое слово в длинном списке - жало
Но поражаешь ты себя, не нас
Расписывая ужасы и беды
Лишаясь предвкушения чудес
Читаешь заунывно пункт за пунктом
О том твердишь, что знаем мы давно
И знаем лучше, чем тебе дано.
Убожество не скрыть словами страсти
Построил ты высокий замок - только
Не ночевала мудрость в замке том
Ужели мышца говорит о силе
Ужели волю выражает властный лик
Ужели шип важнее алой розы
Ужели лес лучинкой не поджечь
Как мертвая кровь - женщин, в месяц раз
Ужели смелость покидает нас?
Кто ты такой, чтобы питать сомненья
Жрец культа, жалкого в своем распаде?
Да, я там был, когда очнулись толпы
Напав на храм дрожащих подлецов
Разинув рот, ты спрятался за спины
Учения твои сплошная ложь
Ну, если сможешь, убегай от гнева
Посмотрим, что сильней - твои догматы
Иль дисциплина честного солдата
Усердный исполнитель, голову твою
Насадит он на пику непреклонно.
Последний день Секты Мужественных,
Севнлентана из Генабариса
(цитируется в “Трактате о бесполезности философии культов”
Генорту Сталка)
Многие дети питают любовь к местам, в которых никогда не были. Обычно этот ребяческий восторг разрушается по мере медленного продвижения через грязь тусклого и полного соблазнов отрочества к пустой, плоской и выжженной равнине взрослых лет. Вечно маячащие на горизонте перспективы постепенно лишаются всякого очарования. Ну ладно, ладно, иногда дары любопытства, восторженности и страсти к приключениям переживают обыденный путь человека; такие личности становятся художниками, учеными, изобретателями и прочими криминальными типами, мешающими нам наслаждаться радостями общественного существования и благами мирной жизни. Но не будем больше о них, ведь все эти извращения и всплески ничего не изменят, ведь нам важны лишь перемены, служащие бытовому комфорту.
Бейниск до сих пор был - глубоко под слоями скорлупы своего существа - ребенком. Быстро растущий, неловкий юнец, он еще не сдался в плен телу и не отказался от любви к неведомому. Вполне можно понять, почему он разделил с парнишкой Харлло искры восторга и удивления, почему между их душами сплелась плотная сеть, и никакая временная размолвка не могла серьезно повредить нити дружбы.
