В следующее мгновение я уже безудержно рыдала в ее объятиях, а она крепко прижала меня к себе… Она была такой сильной, настоящей, теплой и родной. Она была такой, какой я привыкла видеть и чувствовать ее. Такой, какой я полюбила ее и так боялась потерять…
- Ксю, успокойся! – шептала она мне на ушко. – Успокойся и перестань, прошу тебя!
- Мне страшно… – проговорила я, сквозь слезы. – Очень страшно! Я боюсь остаться одна… Жизнь дала тебе опыт в разных отношениях, а я не познала всего этого, и потому я боюсь… Не бросай меня, пожалуйста!
- Я не брошу тебя, глупышка! – отвечает она. – Как я могу бросить тебя? Как ты только подумала о таком!.. Господи, Ксю, я понимаю, что тебе может быть не по себе и порой даже страшно, но ты все еще живешь своим прошлым! И даже пытаешься жить моим! Это не правильно, пойми! Сейчас есть только мы, и так будет и впредь, а все остальное оно уже не столь существенно, разве нет?
Я чувствовала себя совершеннейшей дурой, и разрыдалась еще сильнее. Зачем я все это устроила? Как последняя истеричка накрутила себя и совсем съехала с катушек! Убейте меня…
- Настя, прости меня!.. – простонала я в отчаянии. – Я испугалась и запуталась… Прости, я идиотка…
- Тихо, Ксюшик! Хватит, не нужно… – она всеми силами старалась меня успокоить и не на секунду не отпускала от себя. – Ты могла просто поделиться тем, что беспокоит тебя. Ты же доверяла мне…
- Я боялась тебя обидеть своими страхами и таким сомнением! – мне было трудно говорить, потому что я уже начала задыхаться. – Но как всегда вышло все еще хуже… Прости, если можешь… Я очень люблю тебя!
- Успокойся, милая, все будет хорошо! Слышишь?
- Слышу… – я боялась смотреть ей в глаза.
Так мы простояли несколько минут, прижавшись друг к другу, в этом снежном вихре. Настя согревала меня своим теплом, но меня все равно колотило – даже не от холода, а от стыда и горького чувства вины.
- Все, поехали домой, – сказала вдруг Настя решительно и увлекла меня в сторону машины. – Или ты хочешь тут окоченеть? Садись скорее!
Настя открыла правую переднюю дверцу и помогла мне усесться. Затем она села за руль и выставила «климат» на максимальную температуру.
- Ксю, ты совсем голову потеряла! – проговорила она, укоризненно оглядывая меня. – Ты же так легко оделась! Хотела замерзнуть на дороге?
Я не нашлась, что ответить, и лишь обреченно взглянула на нее. Настя покачала головой.
- Знаешь… – проговорила она, разворачивая машину. – Ты у меня вообще уникальная блондиночка… Обычно, когда уходят, то собирают вещи и громко хлопают дверью. Так нет, это не по тебе! Ты по-тихому предпочитаешь свалить! И исключительно среди ночи… Время видела? Половина первого!..
Глумится… Наслаждается… Пускай, я заслужила!..
- И я подозреваю, в чем причина твоих неудач, – продолжает она, поглядывая то на меня, то на дорогу. – Каждый раз, когда ты пытаешься от меня сбежать, на тебе всегда что-то остается из того, что я на тебя надевала! То белье, то ошейник…
Я вздрогнула и, расстегнув куртку, потрогала свою шею… Вот черт!.. Черт! Я ведь и забыла совсем… С жалкой улыбкой я прикрыла ладонями лицо. Стыд и кошмар.
Настя усмехнулась:
- Да, забавно… Но хочу тебе заметить – в следующий раз, если снова задумаешь побег, обратно я тебя привезу связанную и в багажнике! Поняла?..
Я несколько раз кивнула, не отнимая ладоней от лица. Мне было ужасно стыдно.
Когда мы приехали домой, Настя, не слушая никаких возражений, сразу же потащила меня в душ, заставила раздеться и лично принялась отогревать мое закоченевшее тельце под горячими струями воды. Затем она принесла мне белье и длинный теплый халат, проследила, чтобы я тщательно вытерлась и оделась, а после этого повела меня в гостиную.
Усадив меня на диван и укрыв покрывалом, она торопливо разожгла камин и удалилась, приказав никуда отсюда не уходить. Мне ничего не оставалось делать, как слушаться ее беспрекословно… Мне снова захотелось плакать из-за того, что она с нежной заботой печется обо мне, а я сотворила такую глупость.
Настя вернулась минут через десять. Она принесла два стакана горячего глинтвейна и протянула один из них мне.
- Вот, – сказала она, усаживаясь рядышком со мной. – Пей и согревайся скорее.
Я немного помедлила, разглядывая вино на свет, а потом тихо сказала:
- Дай мне свой стакан…
Настя удивленно воззрилась на меня.
- Не хочу завтра проснуться подвешенной за ноги в твоей комнате пыток, – пояснила я и улыбнулась.
…Мой «лайнер мечты», занимая свой эшелон, попал в грозовой фронт, но удержался на курсе и даже выдержал опасную турбулентность, хотя и была вероятность срыва в сваливание и последующий плоский штопор.
Настя была права – я должна перестать бояться и научиться доверять до конца. А иначе, какой в этом смысл? По ее словам я оживала, и я сама это ощущала. Я обещала ей продолжать делать для этого все! С того самого вечера самые последние сомнения, которые только могли во мне оставаться, исчезли раз и навсегда!
…А на следующий день я откопала затерявшуюся было визитку, взяла телефон и набрала один номер.
После пары гудков, я услышала голос в динамике:
- Харгрив слушает.
