- Ээ-э… - произносит он, и после некоторого обдумывания ситуации, интересуется, - Ээ-э… И
каким же будет наш ответ? Ответ педагогического коллектива на этот бунт?
Теперь уже задумывается злой ДонХё.
- Дальше карцера уже не пошлют, так ведь? - спрашивает СокГю, смотря на замолчавшего
подчинённого, - Дать ещё минусовых баллов? Так кажется, их у неё больше, чем у всей школы
разом… Отчислить? После того, как её назвали по телевизору – «надеждой нации»? Как мы
тогда это объясним нации? Сделать вид, что ничего не произошло? Как мы тогда объясним
другим учащимся и их родителям, почему одним ученикам можно всё, а другим – нет?
СокГю смотрит на ДонХё, ДонХё смотрит на СокГю.
- А самое печальное, что из карцера её уже не выкинуть… - помолчав, уныло продолжает
расписываться в своей беспомощности директор, - В школе это категорически не поймут… А
потом вдруг придёт комиссия и спросит – «почему больному ребёнку созданы такие
невыносимые условия»? И ведь они тоже будут правы!
В кабинете на несколько секунд устанавливается тягостное молчание.
- А она организовала там себе отдельный кабинет и сидит, наслаждаясь одиночеством!
Директор в негодовании хлопает ладонью по столу.
- Не понимаю, - бормочет ДонХё, - как можно получать удовольствие, наслаждаясь этим? Это
против всяких принятых правил и традиций. Но она совершенно не боится оставаться одна. Это
странно.
- Вполне возможно, что её поведение – результат перенесённой клинической смерти и
последующей за ней амнезией. Но вот нам-то что делать? Мы же не можем рассказывать всем
подряд, почему она такая, потому что это будет разглашение персональных данных
несовершеннолетней. Причём нездоровой несовершеннолетней. Да любой мало-мальски на что-
то годный адвокат выпотрошит нас, как маньяк ножом подушку!
Директор в негодовании откидывается на спинку кресла, лицо ДонХё принимает скорбное
выражение.
- Пусть хотя бы она из карцера вылезет, - после продолжительного молчания высказывает
вслух своё желание директор, - это невозможно, чтобы она там находилась.
- Я уже разговаривал с ней на эту тему, господин директор, - отвечает ДонХё, - но она не
хочет!
- Значит, нужно сделать так, чтобы она – захотела! - выделяя последнее слово, произносит
директор, - Нравится ей одиночество? Подсели к ней ещё кого-нибудь! Пошумнее!
- Но.. – неуверенно произносит ДонХё.
- Если нужно – давай, вноси предложения по изменению правил, я поддержу. Снизь балл для
попадания в класс отстающих. Будет конец месяца, пусть после подведения итогов у неё
окажутся товарищи по несчастью! Моя мысль понятна, ДонХё?
- Да, директор СокГю, - кивает в ответ тот, - я понял.
- Только не перестарайся, - тут же предупреждает директор, видимо, представив возможные
последствия такого решения, - не нужно, чтобы там оказалось полшколы. Это будет выглядеть,
как будто у нас проблемы с обучением. Человека два, три. Больше не надо.
- Будет сделано, господин директор, - склоняет голову ДонХё.
- Господин СанХён просил для ЮнМи несколько дней освобождения от занятий. Она должна
участвовать в сьёмках.
- Отлично! - прямо таки оживляется директор, - Сделай освобождение на всю неделю. Скажи,
чтобы позвонили ЮнМи и пусть она тут не появляется с завтрашнего дня. Сьёмки есть сьёмки,
дело ответственное, к нему нужно относиться тщательно. Может, журналисты её там где-нибудь
поймают, у СанХёна. Не сюда будут ломиться за интервью.
- Хорошо, господин директор, будет сделано, - обещает ДонХё.
- Вот и хорошо. И ещё. Ты выяснил что-нибудь по поводу новостей?
- Опросил всех, господин директор, - отвечает ДонХё, - никто не сознался, что говорил с
какими-нибудь журналистами о ЮнМи.
- Мда? - скептически произносит директор, - Очень странно. Ладно, ДонХё. Действуй!
- Эта композиция уже набрала больше двадцать тысяч просмотров, - говорит мне СанХён, -
хочешь их выкинуть и начать с нуля? Зачем, когда уже есть результат?
Ну-у, если ставить вопрос так, то да, логично…
- Следующий год в Корее объявлен годом Франции…
Мда? Не знал.
- Поэтому это исполнение на французском очень удачно попадает в идею будущего
праздника. И хватит со мною спорить!
Раз так… Коль сонсен-ним не хочет получать деньги с мирового хита… Ладно. Оставлю его
для себя. Потом где-нибудь исполню.
- Да, сонсен-ним, - кланяюсь я, - будет так, как вы сказали.
Шеф выдыхает. Что-то он «завёлся»…
- Всё! Иди к звукорежиссёрам, они тебя уже давно ждут. ЁнЭ, отведи её.
- Да, господин президент, - кланяется ему в ответ та.
Пфф…
….
Шлёпаю за ЁнЭ по коридору. У моей «мэнэджерши» вид, как будто её мешком огрели. Словно
приходит на работу, так ей прямо сразу, с утра, мешком по голове, и на весь день – вид
ошарашенный. Ну спорю я с руководством, да, нарушаю местную традицию – с поклоном в рот
старшим заглядывать. Но я ведь хочу – как лучше, а не то, чтобы спорить ради того, чтобы
спорить.
Вчера отнёс домой проект контракта. Мама с СунОк читают. Я уже прочитал, сказал – будут
