В Мардж Аюн этим вечером стекались конвои со всех опорных пунктов зоны безопасности. Тяжелые грузовики и бронетранспортеры ползли по узким кривым улочкам ливанского городка, плюясь вонючим дизельным дымом. В звездном ночном небе нарезали круги "кобры" и "апачи" готовые оперативно и вдребезги разнести любых "энтузиастов", желающих помешать концерту. На израильской границе, около укрытых в капонирах самоходок, покуривали в рукав артиллерийские расчеты, дежурящие сегодня в удвоенном количестве. Настороженно замерли опорные пункты, ощетинившись стволами и камерами наблюдения. Медленно и осторожно расползались засадные группы, матеря шепотком уехавших на концерт везунчиков.
Рина последний раз оглядела импровизированную сцену, примыкающую вплотную к какой-то бетонной конструкции. Ее предупредили, что в случае обстрела нужно бежать назад и вниз по лестнице. По двору уже слонялись группки солдат. Техники суетились вокруг колонок и усилителей.
Рина окинула взглядом мерцающие рядом огни города, заполняющийся солдатами двор, и пошла переодеваться.
Первым выступал Юваль Голан, ее выход был следующим.
Когда Антон выбрался из БТРа, ему показалось, что он попал домой, словно не бушевала вокруг война, калеча людей и ломая судьбы, словно испарились вся привычная настороженность, когда шкурой улавливаешь глухой "Пак!" ракетного пуска, когда спиной ощущаешь подозрительное движение веток, и руки сами вскидывают винтовочный ствол, а палец выбирает холостой ход спускового крючка.
- Это сон, - пробормотал застывший рядом Ашот, - ущипните меня!
- Может, тебя еще и поцеловать? - спросил вылезший следом Витек, задвигая пулеметчику кулаком под ребра.
Увидев Карлинского Вайсберг улыбнулся и тут же огреб тяжеленной лапищей по плечу.
- Спасибо тебе, комбат! Спасибо за отличную работу!
- Моше, там же лейтенант командовал, не я.
- Ладно, со всеми разберемся!
На сцену вышел ведущий, ожили огромные колонки. Публика возбужденно зашумела, засвистела. Завозились, в поисках предусмотрительно отобранных у них автоматов, солдаты южно-ливанской армии, собираясь пострелять в воздух. Вспомнив, что стволы пришлось сдать ЦАДАЛЬники, яростно захлопали в ладоши. А потом все затопила музыка... .
Рина ждала за кулисами, прислушиваясь к доносящемуся снаружи восторженному гулу. Наконец ввалился взмыленный Юваль Голан, припав к бутылке с водой. Утолив жажду, он подмигнул Рине:
- Ну и публика! Бешеная! Я их завел, попробуй теперь их успокоить!
- Не беспокойся! - Рина набрала воздух, медленно выдохнула и вышла на сцену. Увидев знакомую стройную фигурку в белом платье, притихшая толпа ахнула и тут же взорвалась восторгом. Рина огляделась, ослепленная ярким светом софитов, внизу бушевало море мальчишек в зеленой форме. Из первого ряда подмигнул единственным глазом подполковник Гади.
Рина прикрыла глаза, сжала микрофон и запела, сначала тихо, но постепенно повышая голос :
Где то внутри родилось привычное напряжение, медленно, с каждой минутой нарастающее.
Толпа подпевала в едином порыве, обнявшись и раскачиваясь в такт музыке.
Рина первый раз за всю свою карьеру видела такую аудиторию, почти целиком состоящую из стриженных мальчишек, с красными, уставшими, какими-то словно замороженными глазами. Они чутко реагировали на каждое ее движение, на малейшее изменение интонации.
Кто-то далеко в заднем ряду вскинул руку с зажигалкой, и через минуту весь двор полыхал качающимися огоньками. Она ощущала, что ей удается растапливать лед в их глазах, плавить его силой голоса, постепенно превращая в воду. Никогда еще Рина не выступала перед такой аудиторией. Они ловили глазами малейший ее жест, голос, сразу же начиная подпевать, если она замолкала, протягивая руки к толпе.
Карлинский тоже слушал красивый голос, думая о том, чего стоило организовать этот концерт и сколько глаз сейчас напряженно вглядываются в приборы ночного виденья, в экраны радаров, в прицелы винтовок и пулеметов, для того, что бы здесь могла греметь музыка.
Рина закончила песню под аплодисменты ушла за кулисы.
Взмокший Антон, зажатый в качающемся под музыку ряду товарищей, сжимал в кулаке горячую зажигалку, дешевая пластмасса давно расплавилась, выплюнув колесико и пружину, огонек погас, но он ничего не замечал. Музыка словно отключила все остальное.
Ревел со сцены "Ретникс", глуша басами колонок.
