Я нашел свой телефон в стеклянной камере прямо у дороги, как маленький кусочек Лиссабона. Из информации я узнал номер американского консульства в Лоренко Маркесе. Что я позвонил, дал кодовое слово, что идентифицировало АХ. Через две секунды консул уже говорил по телефону.
"Ах, г. Морс. Мы ждали твоего звонка Прости за сестру. Может быть, нам лучше встретиться через час у меня дома.
— Спасибо, консул, — сказал я и повесил трубку.
— Жаль твою сестру. Это означало, что в консульстве разверзся ад. Мне приходилось ложить трубку и звонить снова ровно через три минуты, и он набрал меня по телефону, к которому был подключен скремблер. Я отсчитал три минуты и снова повернулся. Записали сразу.
«Боже мой, N3, где ты был? Нет, не говори мне. Мы получили отчет о вашей смерти вместе с N15; затем отчет о том, что вы снова живы, от арабского головореза , который говорит, что вы убили местного арабского принца. Сообщает, что вы сотрудничали с повстанцами в трех странах и атаковали повстанцев в трех странах; что вы собрали собственную армию и что вы полетели на Луну своим собственным ходом.
«Я был занят». — сухо сказал я.
— Ну, тебе нельзя сюда. У меня здесь патруль на тротуаре. Тот араб, которого ты убил, был важен. Мы можем сделать лучше. .. '
— На твоем тротуаре? Сколько их?' — отрезал я.
'Какая спешка? Ну, по крайней мере день или два.
Слишком долго. В небольших колониальных городах военные и полицейские имеют неограниченную власть. Они прослушивали линию консульства и, скремблируя или нет, отслеживали звонок прямо через штаб-квартиру телефонной компании. Через пять минут, а то и меньше, они узнают, откуда идет разговор, и я буду окружен солдатами.
Я сказал: 'Доложить в АХ, Завтра в полдень". Дом принца Вахби. Мне нужен поисковый сигнал бедствия.
Я уже вышел из будки и прошел половину первого ряда домов, а консул, вероятно, еще бормотал с другой стороны. Я только вошел в укрытие первых домов, когда первый джип мчался к телефонной будке. Солдаты и полицейские выскочили и начали расходиться из пустой телефонной будки, когда офицеры яростно выкрикивали свои приказы. Мне не терпелось восхититься их эффективностью. Я убрался с дороги так быстро, как только мог. Кто-то в правительстве Мозамбика был в ужасе от того, что мог рассказать мне Вахби, или мой повстанческий чиновник давным-давно желал моей смерти. Наверное оба. Меня разыскивали все стороны. Это привело меня в ярость.
Когда я добрался до океана, другая мощеная дорога привела меня на юг. Мое время истекало. Я искал более быстрое средство передвижения и нашел его в грузовике, припаркованном на обочине возле киоска. Водитель оставил ключи вместе с почти полным баком. Он кричал и вопил, когда я поехал на юг. Я только надеялся, что португальская армия еще не подумала о блокпостах и что последнее место, где кто-либо мог бы ожидать, что я буду там, в крепости принца Вахби.
Я вышел из грузовика, когда мощеная дорога закончилась. Я не видел никаких барьеров. Им даже не снилось, что я поеду на юг. К тому времени, как стемнело, я снова оказался в болоте. Он стал там почти как старый друг; человек ко всему привыкает. Но я еще не смел расслабляться, по крайней мере, пока .
С паутиной интриг, взяточничества и личных интересов внутри правительства люди Вахби уже знали, что я был у Лоренго Маркеса; и повстанцы, и полковник Листер, вероятно, тоже это знали. Они не ожидали, что я вернусь сюда. У меня было несколько часов форы, но грузовик найдется, и все сложат одно за другим, а утром они будут аплодировать и кричать мне вслед.
Значит это было так. Я поспал несколько часов, а затем направился на запад, к крепости Вахби и лагерю рабов.
Первым отрядом, с которым я столкнулся, был мобильный португальский патруль, который ехал по той же дороге на запад, что и я. Я не боялся их. Они не сойдут с дороги и не отправятся в болота, ни за повстанцами, Листером и арабами вокруг. Но это будет держать меня в болоте, и это сделает остальных еще более опасными для меня.
Я столкнулся с первым патрулем наемников в двадцати милях от территории принца Вахби. Они двинулись на восток, и я висел, как гнилая груша на дереве, пока они не прошли. Они вернутся.
Я кружил на юге, пока не нашел зулусских повстанцев. Они расположились лагерем в чистом поле, вне полосы болот.
Это заставило меня снова отправиться на северо-запад, а арабы присматривали за происходящим здесь. Возможно, они представляли наибольшую опасность. Халил аль-Мансур выглядел так, словно знал свое дело. Это была старая лиса, и это была его территория. Единственными, кто не преследовал меня, были Свази. Это не давало мне покоя. Если бы что-то пошло не так и мне пришлось бы бежать таким путем, они, наверное, ждали бы меня на своей границе.
