Арабы, наконец, нашли мой след в пяти милях от побеленной крепости в джунглях. С тех пор это была беговая гонка. Я увернулся, и они заперли меня. Возможно, все стороны ненавидели друг друга и, вероятно, не разговаривали друг с другом; но молча все они знали, что желают мне смерти и погребения. На данный момент они будут игнорировать друг друга. Я нырял, бежал и прыгал взад и вперед в этих джунглях, как бильярдный шар в трех подушках. У меня было мало времени. Получил бы Хоук мое сообщение?
Я должен был убить наемника, и это дало Листеру подсказку, чтобы запереть меня и не дать мне сбежать на север или на восток.
Когда мне пришлось использовать свою винтовку против двух арабов примерно в миле от лагеря рабов, в тот момент, когда я отважился подойти слишком близко к дороге, они пришли за эхом, прежде чем оно затихло.
Потом мое плечо начало гореть.
Сигнал бедствия, но не слишком ли поздно? Мое спасение было более чем в миле от меня, но все они уже были у меня на хвосте. Я всмотрелся в небо и увидел, как вертолет кружит низкими кругами над скалистым утесом, возвышающимся над джунглями.
Смогу ли я это сделать? Мои преследователи также могли видеть вертолет.
Я достиг подножия холма и начал подниматься вверх. Халил аль-Мансур и его арабы увидели меня. Пули свистели вокруг меня, пока я бежал к навесу, где вертолет опустил свою веревочную лестницу. Одна пуля попала мне в плечо, а другая задела ногу. Я упал. Я снова вскочил на ноги, арабы были в пятидесяти ярдах от меня.
Я видел их зубы, когда под ними взорвался весь скалистый уступ. Большой круг взрывающихся камней и пыли; со мной в безопасности в этом кругу, АХ! Ужасающая эффективность снова ошеломила меня. Я даже не видел наших агентов, которые взорвали этот выступ скалы, но видел лестницу. Я схватился за неё и стал подниматься, так как вертолет быстро набрал высоту и начал разворачиваться.
Я забрался в кабину и лежал там, тяжело дыша. — Ну, N3, — сказал ровный гнусавый голос. — Ты действительно все испортил, не так ли?
Хоук лично, в твидовом пиджаке, в задней части вертолета.
— Спасибо, — сказал я. "Как идут дела?"
— Я в порядке, — сухо сказал он. «Проблема в том, как мы можем запустить дело с этого момента».
Я сказал. - «Они ждали нас. Наемники. Они убили Дейдру».
« Я сожалею о N15», — сказал старик.
— Кто-то дал им чаевые, — сказал я. «Кто-то в правительстве Мозамбика или, возможно, Лиссабона».
— Я тоже не вижу другого ответа, — признался Хоук. — Но разве вам нужно было убивать этого арабского принца? Весь ад вырвался на свободу.
«Я не убивал его, но хотел бы».
«Никакой проповеди, N3», — отрезал Хоук. Мне не нужен крестоносец. Убийство этого принца было ошибкой. Это ухудшило наши отношения с Лиссабоном».
— Там любят работорговца?
«Видимо, он был полезен, и им не нравится, что мы знаем о его деятельности, тем более, что он делился своей прибылью с колониальными чиновниками. Вы заставили их провести большую уборку и положить конец такой практике. Это их бесит в то время, когда они уязвимы для критики».
— Отлично, — сказал я.
«Не к нам. Повстанцы поднимут много шума по этому поводу. Возможно, Лиссабону действительно придется что-то с этим делать, стереть с лица земли всю колониальную машину, и это серьезно подорвет их симпатии к нам».
— Что вам известно о полковнике Карлосе Листере?
«Хороший солдат. На советской службе, но сейчас работает здесь на повстанцев. У него здесь лучшая армия, бьет всех, может быть, даже португальцев.
— Могу я убить его?
— Нет, — рявкнул на меня старик, свирепо глядя на меня. «Нам нужно, чтобы сбалансировать все здесь и обеспечить равновесие».
«Он убил Дейдру, черт возьми».
— Нет, — холодно сказал Хоук, пока вертолет летел низко над горами на север. «Он сделал свою работу. Мы убили ее, N3. Мы совершили ошибку, выдав свои планы.
Я посмотрел на него. — Ты действительно в это веришь?
— Нет, Ник, — спокойно сказал он. 'Я не верю этому . .. я знаю. И ты тоже это знаешь. Мы здесь не играем в детские игры.
Мы здесь с будущим всего мира. Каждый человек сражается так, как должен, и делает то, что должен. Дейдра тоже это знала. А теперь лучше доложите, у нас мало времени.
Я продолжал смотреть на него, пока вертолет отскакивал от восходящего потока в горах. Назовите это напряжением последних дней. Потому что я знал, что он прав, и он знал, что я это знаю. Мы оба солдаты на войне, вечной войне, которая не всегда видна, но всегда присутствует. Война на выживание. Если я убил полковника Листера, то только потому, что он был врагом, а не потому, что он убил Дейдру. И если позже выживание моей страны означало работу с полковником Листером, я бы так и сделал. Тогда Дейдра станет делом неуместного прошлого, и я знал это. Только иногда это было неприятно. †
«N3?» — спокойно сказал Хоук. Ибо, несмотря на его эффективность и хладнокровие, смертельное мастерство в работе, он также человек.
Я сообщил всё. Хоук записал все это на свой собственный магнитофон. В частности имена. Вы никогда не знаете, когда имя может быть жизненно важным, оружием, средством обмена, господством.
