– Итак, как только одна певица заканчивает свое выступление и уходит со сцены, тут же, после аплодисментов, к микрофону выходит другая. Ведущий будет подстраховывать вас, развлекая зал, но лучше, если вы не будете задерживаться. Не забывайте, что вас двадцать… если хотите, чтобы жюри вытерпело ваши выступления и подвело итоги, постарайтесь быть на уровне… – Она оглядела обступивших ее девушек: – Вы все сдали записи звукорежиссеру?
Девушки хором закричали:
– Да, да, сдали!
– Так, двадцатый номер, а где твоя запись? – подошла она к Лине.
Лина не смогла сдержать тяжелый вздох.
– Что, забыла?!
Лина растерянно молчала.
– Запись? – переспросила она, чтобы оттянуть время.
– Да, запись! – зло повторила женщина. – Музыка, под которую ты будешь петь, идиотка.
Похоже, ее опасения подтверждались. Видимо, это был один из тех конкурсов пения, которые в огромном количестве проходили в Москве, словно весь город только и делал, что пел и танцевал.
Может, все-таки стоило сознаться и уйти?
– Нет-нет, – замахала руками Лина. – У меня нет музыки.
– Как это нет? – не поняла та.
– Так. Я пою без музыки.
– А капелла, что ли? – грубо спросила женщина.
«Господи, что такое эта а капелла?» – ахнула про себя Лина.
А вслух пробормотала:
– Да, а… а… а капелла, да.
Женщина закатила глаза:
– Бедное жюри, оно со скуки помрет тебя слушать. Хорошо, что ты последняя.
Остальные девушки засмеялись.
Не на шутку разозлившись, Лина сжала кулаки: «Ах так? Ну я вам покажу!» Она подошла к зеркалу оглядела себя, изящную и стильную в своем черном платье, и честно признала, что уступает остальным девушкам в яркости. Усевшись на круглый, вертящийся стул, она осмотрела разложенную на столике косметику и, выбрав яркие тени, щедро накрасила ими глаза.
– Возьми еще румяна, – сказала ей девушка, сидевшая рядом. – У тебя сейчас бледное лицо.
– Бледное? – не поверила Лина, оглядывая себя.
– Глупая, на сцене будешь выглядеть бледно. Лина нарумянилась и, подкрасив губы алой помадой, ужаснулась:
– Мне кажется, я похожа на проститутку.
– Мы все похожи, – засмеялась девушка. – Но на стене будем выглядеть так, как нужно. Ты что же, на сцене никогда не была?
– Нет, – призналась Лина. – А ты?
– Да я просто выросла на сцене. С детства пою. А у моих родителей звукозаписывающая студия.
Лина вспомнила цыганскую улицу, старый деревянный дом, почерневший от печной копоти потолок, мамин огород, на котором та трудилась, не разгибая спины, чтобы поставить на ноги дочь, и на глаза навернулись слезы.
– И зачем тебе этот конкурс, если у родителей студия?
– Так принято, – без обиняков ответила она. – Чтобы не говорили потом, что я стала певицей, потому что у меня крутые родители. Чтобы писали, что я всего добилась сама.
– Но это ведь не так, да? – напрямую спросила Лина, глядя ей в глаза через зеркало.
– Нет, не так. – Девушка не отвела взгляд. – Этот мир жесток и циничен. Но он придуман не мной…
Лина вздохнула и добавила еще румян.
– А зачем этот конкурс? – спросила она.
– Мне? Или всем?
– Всем.
– В основном девчонки ищут себе богатых и влиятельных покровителей. Кто-то надеется, что ее заметят продюсеры или музыканты. Кто-то самолюбие тешит. – Она с интересом посмотрела на Лину. – А ты-то сюда зачем пришла? Ты как будто не из нашей тусовки…
– Судьба привела, – улыбнулась Лина.
Девушка хмыкнула, решив, что она просто не хочет отвечать.
– Если все так цинично, так, может, уже известно, кто выиграет конкурс? – спросила Лина.
– Конечно! – Девушка обернулась и указала на блондинку в аляповатом зеленом платье. – Она.
– Почему? – удивилась Лина.
– Потому что ее любовник оплатил ее победу – вот почему.
– Оплатил жюри? – удивилась Лина, вспомнив брюнета.
– Организаторам. А уж те сами договорятся с жюри. Не со всеми, но с большинством.
– Но это ужасно!
– Да расслабься ты. В конце концов, это просто вечеринка и развлечение. Не стоит к ней относиться так серьезно.
Между тем, пока они разговаривали, конкурс начался, и до них донеслись аплодисменты, ворвавшиеся за сцену из приоткрытой двери. Первые выступившие участницы, раскрасневшиеся и возбужденные, возвращались после выступлений, и их, обступая, расспрашивали о том, как все прошло. Остальные девушки, готовясь, громко распевались, репетировали, танцевали, и комната наполнилась шумом, гамом и пением. Пожелав Лине удачи, ее новая подружка встала из-за стола, держа под мышкой табличку с номером «13», и Лина с усмешкой отметила, что девушка не была суеверной. Впрочем, чего ей бояться 13-го номера, если у ее родителей звукозаписывающая студия.
– Ты что, последняя пойдешь? – спросила ее одна из участниц. – Не повезло тебе.
– Наоборот, повезло, – развеселилась Лина.
