Полицейский задумался: картина складывается интересная. У Полунина при себе имелись документы на угнанное авто. Понятное дело, фальшивые. Но сделанные на своё реальное имя. Отсюда вывод: сей маргинальный гражданин не одинок, а действовал в составе организованной преступной группы. И эти ребята прекрасно знали, что владелец в отъезде и в полицию не заявит. Разумеется, с ним ещё предстоит разговор. Может, всплывёт что-нить интересное. Но, скорее всего, нет. Просто по опыту.
Появились зацепки: разумеется, сам Полунин; контора, где он работал и фургон. Номера последнего попытались скрыть, но ведь на хитрую попу непременно найдётся кое-что с винтом. Марченко ввёл персональный логин и пароль Единого центра хранения данных. Отыскал требуемые камеры, расположенные на пути к «Золотому тельцу» и… обнаружил, что те в тестовом режиме: отображают происходящее в реальном времени, но запись не ведут.
Теоретически можно отследить и маршрут Полунина за рулём «Соляриса». Но отсутствие на некоторых участках камер и попадающиеся неисправные на других быстро охладили пыл полицейского. Для того, чтобы восстановить картину передвижения преступника, пришлось бы сохранить гигантский объём информации и для его обработки создать целый отдел.
Глава 22
«Марченко_след». Колганов ещё раз присмотрелся к имени абонента, которое ничего ему не говорит.
- Привет. Это Марченко. Никак не могу до тебя дозвониться. Нам надо встретиться.
Голос абонента смутно знаком. Пытаясь вспомнить оного, Колганов медлил с ответом.
- Эй, ты там живой? – Абонент забеспокоился. – Егор, у тебя всё в порядке?
Колганову стало неловко.
- Слушай, дружище, - придумывал на ходу, поэтому вынужден подбирать слова, - на меня тут в последнее время столько всего свалилось, что я… короче, я не помню, кто ты. В общем, забыл. Знаю, ты Марченко, это записано в телефоне. Остальное как вышибло. Извини, дружище.
И тут словарный запас иссяк. Высох, аки тонкий ручеёк. Кажется, что говорил целую вечность. Хотя, на самом деле, палил словно из пулемёта. Отёр руки о брючины и ощутил, как пересохло в горле. Марченко тоже не знал, что сказать. За всю свою немноголетнюю карьеру следователя с подобным встретился впервые.
- Что сказать. Круто. Аплодисменты. – Начал было следователь, но осёкся, осознав, что подобный тон неуместен. – Ладно. Фамилию мою ты знаешь.
- Марченко, - не раздумывая, выложил журналист.
- Зачёт. – Похвалил полицейский. – А имя мне Александр. Александр Дмитриевич. Но поскольку в предыдущей твоей жизни, когда ты меня помнил, мы уже неплохо общались, разрешаю обращаться ко мне на «ты» и величать Сашей. Ну и себе разрешаю аналогичное в отношении тебя. Окей?
- Давай попробуем. - Колганов потихоньку приходил в себя. – А там видно будет.
- Отлично. – Марченко, к нескрываемой радости, наконец, услышал
- Звучит весьма обнадеживающе.
- А то! Вспомнил?
- Ну… - Колганов, прежде чем ответить немного помедлил. - Сань, вынужден огорчить.
- Холодные сделали тебе трепанацию черепа?
- Что? – От удивления журналист даже встал. - Какие Холодные?
- Писец. Приехали. – Марченко шумно выдохнул и звонко шлёпнул себя по лбу. – Тогда внимание на экран. Контрольный вопрос: тебе что-нибудь говорит имя Маржана?
- Нет… хотя… где-то слышал. – Колганова терзали сомнения и нерешительность. - А может, и не слышал. В любом случае, нечастое имя.
- Спасибо, буду знать. – Не удержался Марченко. - А термин «Солнечные» ни о чём не напоминает?
- Нет. Это как-то связано с Холодными? – Полюбопытствовал журналист.
- Да, связано. – Полицейский не смог скрыть досаду. - Хрень какая-то… что с тобой происходит… ума не приложу.
- Я только лишился работы, товарищ следователь. Мой горячо любимый журнал сгорел дотла. Ещё кошмарные сны снятся: огромная чёрная змея на меня бросается и кусает. Вот и вы сейчас напрягаете.
