Колганову не часто приходилось посещать отделения полиции, и сейчас он бы с удовольствием отклонил приглашение. Даже с удовольствие попил кофе. Даже когда на кофе нет времени. Но, увы, встреча с Марченко предопределённо неизбежна. И журналист прекрасно это понимает. Фигура следователя кажется смутно знакомой, но не более того.
- Привет, - Марченко протянул руку.
- Здравствуйте, - Колганов ответил тем же.
- Давай на «ты». – Предложил следователь. - Мы же знакомы, чёрт подери.
- Ваше… твоё лицо мне смутно знакомо. – Медленно выговорил журналист. – Но при каких обстоятельствах мы встречались, не помню.
Марченко сидел хмурый, обхватив голову руками.
- А раньше у тебя случались провалы в памяти?
- Вроде нет.
- Ладно. Я веду дело о поджоге твоей редакции. Расскажи, что тебе известно.
Колганов замялся.
- Не пойму вопроса. Что именно я должен рассказать?
- Где находился в момент пожара?
Колганов почувствовал неловкость. Однако сейчас надо говорить правду.
- Бухал в «Белом креме».
- Круто. – Вырвалось у Марченко. – А повод?
- Проблемы с изданием. Просто накатило. Плюс паршивое настроение. Вот решил пойти надраться.
- Понятно. Тебе звонили. Почему не приехал?
- Звонили? – Колганов почесал лоб. – А, вспомнил. Да, звонила секретарь.
- Ну и?
- Я… знаю, прозвучит глупо, но после звонка я произнёс тост за то, чтобы «8-й день» сгорел быстрее и дотла. Ну и продолжил пить.
- Ага. Интересное признание.
- Вы… ты меня в чём-то подозреваешь? – Забеспокоился журналист.
- Нет. – Успокоил следователь. – Расслабься и продолжай рассказ. Что было дальше?
- Я вышел на улицу… а дальше только со слов очевидцев.
- Кто они?
- Девушка… Оксана. Она подошла ко мне, когда я безуспешно пытался сесть в машину.
- В свою?
- Разумеется.
- То есть ты намеревался поехать пьяным?
- Да, но… мне это не удалось.
- Слава Богу.
- В общем, я упал и разбил лицо. Оксана затащила меня в свою машину и отвезла домой. Потом позвонил ты.
- У тебя остались её данные? Телефон?
- Она сейчас работает со мной в новой редакции. Она мой помощник.
- Это хорошо. Мне надо будет с ней пообщаться.
- У нас крайне мало свободного времени. Мы…
- Да я знаю. – Перебил Марченко. – Смотрю новости. Ты теперь входишь в команду Иванова.
- Да.
- Знать бы заранее, пригласил бы вас обоих. Тебя и твою спасительницу. Сэкономили бы время.
- Да, времени катастрофически не хватает. Ян Григорьевич завалил распоряжениями. Сейчас набираю штат, практически заново.
Услышав знакомое до боли имя, Марченко напрягся и… задышал ровно, пытаясь войти в колею. Колганов продолжает что-то говорить, но его не слышно. Перед глазами, как картина, образ отставного дипломата. Человека, который ещё недавно едва не отправил следователя на тот свет.
- Стой!
Колганов в недоумении замолчал. Марченко прочистил горло и продолжил.
- Тогда ты сказал, что Лазаревский возглавляет предвыборный штаб Иванова?
- Верно.
- Хм.
- Что?
- Расскажи, при каких обстоятельствах вы познакомились, - попросил следователь.
- Что-то не так? – Заподозрил Колганов.
- Не беги впереди паровоза. – Марченко, чтобы скрыть тремор, спрятал руки под стол. – Просто отвечай на вопросы и всё будет хорошо.
Разумеется, Колганова этот ответ не удовлетворил. Тем не менее, он продолжил.
- Ян Григорьевич пришёл ко мне в редакцию и предложил за деньги печатать материалы об Иванове.
- Вроде, это обязанность СМИ, если не ошибаюсь?
- Ну ты же знаешь формат «8-го дня»? Публикация подобного материала вмиг похоронит кандидата. Но Яна Григорьевича это не отпугнуло. Более того, он хотел наладить более тесное сотрудничество.
Марченко захотел уточнить.
- В каком смысле?
- Ян Григорьевич предлагал печатать и иной материал, помимо предвыборного.
- То есть он хотел определять повестку издания?
- Вроде того. Но за очень хорошие деньги.
- И ты согласился?
- Нет. Я ему отказал.
- Почему? – Удивился следователь. – Мало предложил?
- Предложил он достаточно. Просто… просто я, наверное, был не в том настроении. В общем, он меня разозлил, и я отказал.
- На настоящий момент, так понимаю, своё мнение ты изменил?
- На настоящий момент много чего изменилось, товарищ следователь.
- Саша. До твоей амнезии я был Сашей.
Колганов чувствовал себя не в своей тарелке.
- Мне сложно перейти барьер в наших отношениях, понимаете?
Марченко и сам осознал, что навязывается со своей дружбой. Такое с ним впервые.
- Понимаю. Ладно. Идём дальше. Что повлияло на твоё решение?
- Потеря редакции. Всё сгорело, и я остался без штанов. Строго говоря, я вообще стал не нужен для Яна Григорьевича. Но он не отвернулся и не отказался от своего предложения.
- Ты не задумывался, почему именно?
- Честно говоря, нет.
Марченко задумался. Надо выкладывать козыри, но Колганов совершенно к этому не готов. И непонятно, будет ли готов вообще. А это самое паршивое.
- Через какой промежуток времени после визита Лазаревского произошёл поджёг?
- В тот же день.
- А точнее?
- Вы… ты его подозреваешь?
Следователь почувствовал, что собеседник медленно становится на сторону отставного дипломата.
- Я просто обязан задавать подобные вопросы. Понимаешь?
