- Выбирай, - Ян Григорьевич откинул белую шёлковую накидку, скрывающую разложенное на столе оружие: пистолеты Glock, Beretta и Heckler&Koch. – Это не просто оружие. Это – легенды. Glock 17 четвёртого поколения, выполненный из высокопрочного пластика; Beretta 92 и Heckler&Koch USP – яркие представители итальянской и немецкой оружейной школы.
Колганов в первый и последний раз имел дело с огнестрельным оружием в Армии. Ессно, то были автоматы Калашникова и офицерские ПМы. И сейчас он стоит, смотрит на стволы, от радости разинув рот. Как мальчишка. Крайний слева Глок, поэтому рука потянулась к нему первому.
В качестве мишени предлагается ряд разномастных бутылок из-под алкоголя. Снарядив магазин патронами, вставил в основание рукоятки и передёрнул затвор. Ноги на ширину плеч. Опорную ногу сместить вперёд сантиметров на тридцать. Носок смотрит на мишень. Носок второй ноги развернут наружу, градусов на сорок пять. Оружие удерживается обеими руками. Левая сгибается в локте и поворачивается наружу. Правая, главная, выпрямлена и направляет пистолет в сторону мишени. При двойном хвате возрастает меткость стрельбы. И правда, первый выстрел точно поразил цель. Отдача прошлась волной по телу. Колганов, словно студент, верно ответивший на сложный вопрос, обернулся на стоящего рядом Яна Григорьевича. Тот одобрительно кивнул.
- Классно! – Прокричал журналист. – Мне нравится!
В наушниках собственный голос кажется далёким и призрачным. Второй выстрел мимо.
- Целься двумя глазами! – Ян Григорьевич наклонился ближе. – Глаза работают в паре. Если ты закрываешь один глаз, острота открытого падает на двадцать процентов. Закрытый глаз создаёт напряжение в открытом. Мозг, чтобы компенсировать недостаток света в закрытом глазу, расширяет зрачки в обоих. И ещё: старайся не прицеливаться излишне долго. В среднем четыре-пять секунд, не более. Больше восьми – уже зацеливание. Обязательно промахнёшься.
Журналист прицелился снова – с учётом услышанного. Бах! Стеклянные брызги-осколки. Бах! Снова попадание. Бах! И очередная бутылка в крошево. Но с каждым выстрелом уверенность падала, и последние два выстрела попали в молоко. Колганов устало опустил ствол.
- Я выдохся.
- Не выдохся, а перенапрягся. – Поправил Ян Григорьевич. – Это нормально при отсутствии практики. Будешь стрелять регулярно – будешь стрелять хорошо. Вот, смотри.
Ян Григорьевич взял Глок, сменил магазин на заряженный и прицелился. Бах! Осколки. Бах! Снова попал. Бах! И у очередной бутылки отлетело горлышко. Ни одного промаха. Спокойно, размеренно и… профессионально.
- Вы, наверное, стреляете не хуже ваших телохранителей, - предположил Колганов, поражённый меткостью отставного дипломата.
- Я стреляю лучше их. – Без ложной скромности ответил тот. – Я не просто вижу цель. Я её чувствую. И никогда не промахиваюсь. – И протянул пистолет рукояткой вперёд.
Колганов не стал возражать по поводу последней реплики. Но холодный блеск в глазах Яна Григорьевича навёл на мысль, что тот выразился фигурально. И журналист похолодел. Негнущимися пальцами открыл коробку с патронами и снарядил магазин. Холод металла, его фатальность имеют много общего с учтиво-гостеприимным хозяином.
Последующие выстрелы давались лучше. Колганов быстро привык к этому простому и интуитивно понятному пистолету. С каждой очередной поражённой целью молодой человек чувствовал себя увереннее и спокойнее. Пока не вспомнил про договор с Марченко.
- Можно Беретту?
- Конечно.
Он оказался тяжелее первого. Поначалу это смущало, но после нескольких выстрелов улетучившаяся было уверенность вернулась снова.
- Ты молодец, Егор. – Похвалил Ян Григорьевич. – Я в тебе не ошибся. Немного согнись в пояснице и наклонись. Голову вперёд. Так удобнее контролировать оружие.
Звук выстрела кажется немного другим. Несмотря на одинаковые патроны. На середине магазина бутылки закончились и у Колганова появилась возможность осмотреть оружие внимательно.
- Это из вашей личной коллекции?
- Разумеется. Своё оружие нельзя никому доверять. Перефразируя Макиавелли, можно сказать, что работоспособность и надёжность твоего оружия определяется тем, сколько времени и сил ты тратишь на уход за ним.
С этим трудно не согласиться и Колганов, перезарядив пистолет, снова прицелился.
Бах! Мимо. Бах! Снова не попал. Во время стрельбы голова должна быть свободной, а эмоции – ровными. Как море в штиль.
Бах! Бутылка устояла.
Ян Григорьевич взял левой рукой Heckler&Koch USP и методично расстрелял оставшиеся «в живых» стеклянные мишени.
