Отстали, или решили не следовать за мной?
На их месте я бы так и поступил…
Камень скрипел под сапогами, когда я заходил за очередной поворот лабиринта. Проклятие ускользало — невидимое, но ощутимое, как дрожь в воздухе перед грозой. Оно знало, что я иду за ним, и пыталось спрятаться.
Я резко остановился, и рассмеялся.
Вот же идиот! И как не подумал раньше⁈
Я вытянул ладонь. Пространство над кожей исказилось, и на ней материализовался Хугин — механический глаз из Тарима. Он ведь был чьим-то маледиктом — овеществлённым проклятьем! И умел всё то же, что и Мунин!
А может, и больше, если хорошенько постараться.
Зрачок сразу сузился, сканируя тьму.
— Тебе нужна моя помощь, Марк? — спросил он.
— Ищу вот это, — я не стал тратить время на предисловия, и «показал» ему энергослепок проклятья, и затем уходящий от него в глубину гробницы след, — Мне нужно захватить его. Не уничтожить, не переработать, не сожрать — просто захватить. Справишься?
Глаз повернулся ко мне. В его глубине мерцал холодный, расчётливый свет.
«Справлюсь», — прозвучало прямо в сознании, голосом, напоминающим скрежет старых механизмов — «Более того… это даст мне тело. Минимальное, но достаточное».
Я усмехнулся.
— Повторюсь — не жри его сразу! Мне нужен именно исходный образец!
«Обещаю» — ответил Хугин, и его зрачок вдруг раздвоился, превратившись в вертикальную щель, как у змеи, — «Позволь я буду направлять твою руку, чтобы указать направление…»
Каменные ступени уходили вниз, в кромешную тьму, пропитанную запахом сырости и древней магии. Каждый мой шаг отдавался эхом по узкому коридору, будто сама гробница предупреждала: «Дальше — смерть».
Своды над головой покрылись странными наростами — то ли кристаллами, то ли окаменевшими яйцами каких-то тварей… Они пульсировали слабым зелёным светом, отражаясь в лужах мутной воды под ногами.
Оно было близко.
Я чувствовал его — изначальное проклятие, то самое, что заразило жену шейха. Оно металось где-то впереди, как загнанный зверь, меняя форму за каждым поворотом.
То огромный скорпион с человечьими руками…
То бесформенная тень с десятком глаз…
То просто клубок зелёного тумана, шипящий, как раскалённое железо в воде.
Я ускорился.
Хугин ждал своего часа. Его холодный металлический корпус слегка дрожал — будто механический глаз чувствовал добычу.
— Почти…
Я выскочил в огромный подземный зал с десятком поваленных статуй метров десять каждая. Между ними виднелись всё те же наросты, часть была занесена песком.
И судя по висящему в центре этой разрухи клубку пульсирующей энергии, выход отсюда был только один…
Проклятие рвануло вперёд, пытаясь проскочить мимо меня, но…
— Нет уж!
Я вскинул руку, и энергожгуты взметнулись вперёд, перекрывая проход силовым щитом. Проклятие ударилось в барьер, зашипело — и вдруг развернулось, кинувшись прямо на меня!
Оно пронеслось сквозь меня, как ледяной ветер.
Кости промёрзли до мозга, энергосистема тут же попала под чужой контроль — но всего на секунду. Будь я обычным магом, уже бы точно стал новым носителем этой херни. Но кроха Эфира выжгла контролирующие плетения до того, как они впились в меня.
Зубы свело от боли.
Я понимал — это был отчаянный трюк. Проклятие, словно разумное, поняло, что проиграло.
Оно снова отлетело от меня и заметалось вдоль стен.
— Хугин!
Механический глаз вырвался из ладони, его бронзовые пластины раскрылись, обнажив жутковатый зрачок-бездну.
Щёлк.
Вжжжжж…
Глаз рванул к энергетическому клубку. Воздух завихрился, когда Хугин оказался рядом с ним и втянул проклятие в себя. Зелёный туман закрутился воронкой, сопротивляясь, но механический глаз не отпускал. Его шестерёнки взвыли, корпус покрылся инеем…
И вдруг — тишина.
Хугин захлопнулся, его поверхность теперь испещрили тонкие зелёные прожилки. Он дрожал, как перегруженный механизм, но справился.
Я вытер пот со лба и фыркнул:
— Мощно, конечно… Молодец!
— Спасибо, мастер Марк… Проклятье в целости и сохранности, как вы и просили.
— Хвалю! А теперь давай-ка выбираться отсюда, меня задолбали подземные…
Я не договорил — гробница, лишённая своего «сердца», вдруг затрещала по швам. Со сводов посыпался песок, по стенам пробежала паутина трещин…
Надо бежать. Сейчас!
Жена шейха лежала на низком ложе, затянутая в шелковые простыни, но даже дорогая ткань не могла скрыть зловещих узоров, ползущих по её коже и пульсирующих в такт неровному дыханию.
Зелёные прожилки, словно корни ядовитого растения, оплетали её руки, шею, лицо. Глаза были закрыты, но веки дёргались, будто под ними копошилось что-то живое.
После возвращения в Адександрию, прямо с дороги, шейх первым делом провёл меня в закрытую часть своего особняка, предварительно усыпив жену каким-то газом.
Сейчас Аль-Саид стоял рядом, его пальцы впивались в спинку кровати так, что дерево трещало под напором.
— Ты уверен, что это сработает? — его голос дрожал, но не от страха — от ярости. Ярости собственной беспомощности.
Я разжал ладонь, выпуская Хугина. Механический глаз завис в воздухе, его зрачок сузился, сканируя женщину.
— Нет.
Шейх резко выпрямился:
— Что?
