— Я не уверен. Проклятие живое, оно борется. Каждый раз, когда кто-то пытался его снять, оно приспосабливалось. А помимо этого, в той гробнице оно развивалось хрен знает сколько лет. Это уже не просто магия, а что-то живое, — Я повернулся к нему, — Такие штуки раньше называли «маледиктами» — овеществлённым проклятьем, но это… Тут масштаб, выходящий за все разумные пределы. И в твоей жене всего малая часть, которая и оставляла её живой лишь потому, что хотела соединиться с основной частью. Понятно излагаю?
— Да.
— Если я буду действовать мягко, — продолжил я, — Эта хрень успеет понять, в чём дело, и уйдёт вглубь твоей жены. Выковыривать её оттуда можно будет годами. Если буду действовать грубо — проклятье может убить её, пытаясь защитить свою структуру. Для него лучше лишиться части, чем целого.
Лицо шейха исказилось от гнева:
— Значит, ты предлагаешь мне выбрать, как моя жена умрёт⁈
— Я предлагаю тебе заткнуться и дать мне работать, — безо всякого пиетета ответил я. Хугин начал излучать бледный свет, его механизм заскрипел, — Ты сам меня позвал, потому что никто другой не сможет тебе помочь. Так что либо доверься и наблюдай, либо я пошёл. Хочешь ещё три года смотреть, как твоя любовь гниёт заживо?
Шейх застыл. Его челюсть сжалась так, что послышался скрежет зубов.
— Сделай это.
Я кивнул и повернулся к женщине. В тот же момент её глаза распахнулись — чёрные, без зрачков, заполненные той же зелёной мерзостью, что и узоры на коже.
— Ма-арк… — её губы растянулись в улыбке, но голос принадлежал не ей.
Проклятие каким-то образом узнало (или, скорее, «прочитало» меня).
Зелёные узоры вздыбились, как живые щупальца, вырвались из кожи и рванувшись к Хугину энергетическими проекциями!
Механический глаз завизжал — не звуком, а высокими вибрациями, от которых задрожали хрустальные подвески висящей под потолком люстры.
— Держи её! — крикнул я шейху.
Тот рванул вперёд, но не к жене — ко мне, с кинжалом наголо:
— Ты погубишь её! Остановись, я переду…
Я едва успел уклониться — лезвие блеснуло в сантиметре от горла, и с силой ударил шейха в лицо кулаком, разбив ему нос, а затем по руке, выбивая кинжал.
— Это не она кричит, идиот! Это ОНО! И на тебя подействовало за секунду! Возьми себя в руки! Нарасти защиту, придурок!
Шейх посмотрел на меня, словно впервые увидел — затем перевёл взгляд на жену, и побледнел.
Женщина билась в конвульсиях. Из её рта хлынула пена с примесью крови.
Магическая зараза оказалась разумной, как я и предполагал. Она пыталась захватить полный контроль над женой шейха, слившись со второй частью проклятья, которое я принёс из гробницы — энерголинии, вырывающиеся из-под кожи жены шейха, сплелись с такими же линиями, которые выбрасывал из себя Хугин…
Пора!
Энергожгуты, которые я направлял, вонзились в женщину, вырывая из неё проклятие с корнем. На самом деле, всё было просто — мне было нужно всего лишь не допустить объединения Хугина и жены шейха, только и всего…
Но проклятье в женщине было сильным — оно цеплялось за каждую клетку, за душу, за саму жизнь!
— Марк! — зарычал шейх, удерживая беснующуюся на постели жену, — Она вытягивает… Мою… Защиту…
— Ещё немного!
Я усилил нажим, и…
Кожа женщины растянулась, как плёнка, и зелёная масса оторвалась от неё с хлюпающим звуком, втягиваясь в зрачок Хугина.
Особняк вздрогнул. Стены затрещали.
Женщина закричала — наконец-то своим голосом.
А Хугин… изменился.
Его бронзовые пластины раскрылись, обнажив ядро — теперь оно пульсировало вдвое сильнее, зелёное и чёрное, как яд и пепел.
Шейх застыл, глядя на жену — её кожа была чистой, но дыхание едва уловимым.
— Она…
— Жива.
Хугин дрожал в воздухе. Бронзовые пластины скрежетали, будто под давлением невидимой силы. Зелёные прожилки на поверхности глаза пульсировали, становясь то ярче, то тусклее, словно что-то внутри отчаянно боролось за свободу.
И вдруг из зрачка Хугина вырвался серый, вязкий дым.
Он сгустился передо мной, принимая очертания…
Отца.
— Сынок… — голос Григория, такой же твёрдый и холодный, каким я его помнил, — Ты действительно думаешь, что сможешь удержать меня?
— Дешёвый фокус, — проворчал я, формируя купол из энергожгутов вокруг Хугина. Так, сканирование структуры… Оценка энергоёмкости… Поиск слабых мест…
Проклятие дрогнуло — и образ рассыпался, чтобы тут же собраться заново.
Теперь передо мной стояла Илона.
— Марк… помоги мне… — её голос дрожал, рыжие волосы рассыпались по плечам, а в глазах стояли слёзы.
Я на мгновение замер — и тут же выдохнул с презрением:
— Ты даже не знаешь, как она на самом деле говорит.
Дым снова взметнулся, и на этот раз передо мной возник дед — высокий, статный, в классических брюках, неизменной рубашке с жилеткой, с пронзительным взглядом Варг’Шада и когтистыми руками.
— Ты слаб, Марк. Как и всегда.
Я фыркнул.
— Старый трюк. Ты даже и близко не похож на него.
Но проклятие не сдавалось.
Дым заклубился снова, и…
Передо мной появилась она.
Элойна.
Дочь Титаноса! Высокая блондинка, с теми же глазами, той же улыбкой, такой же божественной фигурой, какую я помнил…
На пару секунд я онемел.
