Мост, тоннель из убежища Бунгамы — назвать это можно было как угодно, но, через два перепрограммированных существа-проводника я должен был попасть прямиком в самое сердце Вайдхана.
Честно?
План был откровенной авантюрой.
@#$%утой ставкой на то, что Совет просто не предполагал от меня подобной наглости.
Напряжённая гонка со временем, ставка на инстинкты непостижимого монстра, колоссальный риск быть разорванным в клочья при прохождении через нестабильный портал…
Факторов, которые могли пойти не так, было больше, чем тех, что сулили успех.
Но что мне оставалось⁈
Другого выхода у меня не было. Точнее, был, но… Он меня не устраивал. Я любил Илону. Я хотел её, она была моей — и я не собирался оставлять её в плену больше, чем необходимо. Прошёл уже почти месяц с тех пор, как Охотник уволок её — и через два дня наступит тот самый срок, к которому я должен был «явиться» в Вайдхан по сценарию Совета.
Но я не собирался играть по их правилам. Я видел их замысел — они ждали меня у ворот, приготовив какую-то встречу. Они думали, что я приду с поклоном, с мольбой, что буду уязвим и предсказуем. Они готовились к этому.
А потому я решил ударить первым. Сделать то, чего они никак не могли ожидать. Появиться не снаружи, а изнутри. В самом сердце их неприступной крепости.
Сделать их убежище своей ловушкой — и разрушить все их планы одним ударом…
Мир сжался до безумного вихря света и боли.
Тоннель, выстроенный на костях трёх принесённых в жертву существ, не был стабильным порталом. Это была агония, растянутая в пространстве — и эта агония затрагивала и меня…
Стены прохода пульсировали кроваво-багровыми прожилками, с хрустом ломались и нарастали вновь, пытаясь вытолкнуть чужака. В ушах стоял не звук, а ощущение — рёв абсолютной пустоты, впивающейся в сознание тысячами ледяных зубов. Я летел сквозь эту гниющую плоть реальности, сжав зубы до хруста, вцепившись в нити Эфира, которые лишь чудом удерживали мою целостность.
И вдруг — тишина. Оглушительная, давящая.
Я рухнул на что-то упругое и влажное, с трудом удерживая равновесие. Воздух ударил в ноздри — густой, тёплый, насыщенный запахом медных соединений, озона и чего-то сладковато-гнилостного, как у испорченного мёда.
Я был внутри…
Оглядевшись, я поморщился.
— Ну кто бы мог подумать…
Стены вокруг не были каменными. Они были живыми. Плоть Вайдхана пульсировала гигантскими, ритмичными сокращениями, словно я оказался внутри чудовищного сердца.
Поверхность под ногами напоминала упругий хрящ, испещрённый сетью слабо светящихся синим биолюминесцентных прожилок. В углах, где сходились «стены», струилась вязкая, похожая на слизь субстанция, а в воздухе висели толстые, похожие на пуповины канаты, по которым бежали импульсы энергии.
— Это не крепость. Это улей…
Чудовищный, биомеханический организм, где всё — от стен до воздуха — было частью единого целого. И где роль топлива, судя по жутковатым огонькам, замурованным в прозрачные ниши в стенах, играли заточённые маги. Их силу медленно, методично высасывала сама крепость — и именно этих людей мы с капитаном и смогли срисовать после разведки дроном…
Интересно, что бы сказал Сингх, увидев всё это?..
Я не успел сделать и шага, как пространство передо мной исказилось. Из самой плоти стены, будто рождаясь из кошмарного сна, материализовалась фигура в плаще с капюшоном.
Охотник Совета!
Его появление не сопровождалось ни вспышкой, ни хрустом — он просто возник рядом — и замешкался на пару секунд.
Очень надеюсь — что ошарашенный моим появлением…
На этот раз я не стал ждать его атаки, и не стал полагаться на собственную магию. В этом месте всё было пропитано чужой, чудовищной силой — и я решил ею воспользоваться.
Собрав волю, я вонзился сознанием в окружающую меня плоть Убежища — и рванул на себя столько силы, что зашумело в голове. И ко всему этому, чтоб наверняка, я добавил крошечную, точечную каплю Эфира
Эффект был мгновенным. «Пол» под ногами Охотника вздулся и разверзся, превратившись в пасть из живой плоти и острейших костяных шипов. Стены по бокам от него с шумным выдохом выбросили щупальцеобразные отростки, обвивая его конечности с силой гидравлических прессов.
Этот хрен даже не успел издать и звука. Лишь на мгновение его глаза — холодные, бездушные — расширились от невозможного, немыслимого удивления.
А потом его просто не стало.
Плоть Вайдхана сомкнулась, поглотив его без остатка, с тихим, влажным хлюпающим звуком. Лишь лёгкая дымка рассеивающейся магии осталась висеть над этим местом.
Адреналин яростно стучал в висках. Я действовал на ощупь, почти инстинктивно — но это сработало! Я заставил самое защиту крепости работать на себя!
Получив краткую передышку я, наконец-то, сделал то, ради чего затеял эту авантюру. Закрыл глаза, отринул жутковатую реальность вокруг и послал мысленный импульс. Эфирный сигнал — тот самый, что связывал меня с Илоной, который до этого раз за разом уходил в пустоту.
И — о, сладчайшее из чудес! — я получил отклик!
