Экспериментальным путем мы установили максимальную ширину и толщину найниитовых пластин, которые остались мне доступны. И выяснили, что большие диски мне, увы, использовать больше нельзя, тогда как маленькие, размером не больше золта, все-таки можно, так что «звездами» и, соответственно, «мясорубкой» пользоваться я тоже мог, а вот о цельной броне, к сожалению, мне пока придется забыть. Размеры управляющего поля, правда, не пострадали, но из-за его нестабильности было лучше далеко найниитовые частицы не отпускать.
Исходя из всего вышесказанного, выводы, которые мы с Эммой для себя сделали, свелись к следующему.
Во-первых, если ситуация коренным образом не изменится к худшему, то прямо здесь и сейчас я действительно не умру. Да, я буду остро зависим от количества окружающей меня биомассы… угу, прямо как дайн… но при этом до тех пор, пока вокруг меня есть лес, в изобилии имеются насекомые, животные и растения, я совершенно точно выживу.
Более того, существовал шанс, что Эмма со временем все-таки отыщет поломку в клетках и сумеет остановить процесс распада нашего с ней тела. Поэтому главное, на что нам стоило направить максимум усилий — это выяснить, где мы находимся, и как можно быстрее покинуть аномальную зону.
Кстати, когда я предположил, что мы и впрямь попали в аномальную… ну или не совсем аномальную, но все же нестандартную зону и, возможно, именно с этим связаны деструктивные процессы в моем теле, Эмма, подумав, согласилась, что такое действительно возможно. Та первая аномалия и сопутствующий ей стазис грубо повредили мой организм. Тогда как эта усугубила случившиеся повреждения и будет усугублять до тех пор, пока я отсюда не выберусь.
Исходя из всего сказанного, мы с Эммой разработали стратегию выживания, в которой не хватало лишь исходной точки. Проще говоря, надо было определиться, куда идти.
С этим нам помог найниит, а вернее, небольшие найниитовые диски, которые я нашлепал на подошвы ботинок, как значки на грудь октябренку, после чего поднапрягся и все-таки взмыл в воздух в окружении тихо потрескивающих молний, готовых уничтожить все вокруг.
При этом до вершины ближайшего дерева я добрался относительно спокойно. Найниитовые диски, как и сказала Эмма, разрушаться подо мной не торопились. Однако как только я поднялся чуть выше древесных крон, подруга неожиданно всполошилась.
«Адрэа, стой!»
Я как поднялся в воздух на высоту нескольких майнов, так и замер, прекрасно зная, что подруга зря не встревожится.
«Что такое?»
Она вместо ответа ненадолго замолчала, выбросив вперед целое облако найниитовых частиц. Но при этом выбросила его не в стороны, а почему-то вверх. В темное, почти что предгрозовое небо, по-прежнему не желающее нам показать хотя бы краешком местные звезды и луну.
Я, если честно, не ждал, что там найдется что-то стоящее, опасное или полезное. Думал, подруга снова анализирует состав воздуха или берет какие-то пробы. Вторым зрением, правда, смотреть не рискнул — после первого неудачного опыта я решил, что этот спектр вообще пока трогать не буду, особенно на большой высоте и на неустойчивых дисках, с которых в случае чего мог навернуться на раз-два.
«Снижайся, — вдруг напряженно велела подруга, пока я гадал, что именно она делает. — И ни в коем случае не поднимайся выше крон деревьев».
Я послушно снизился.
«Почему?»
«Потому что мы с тобой ошиблись, — так же напряженно ответила Эмма. — Это не аномалия».
«А что же тогда?»
Она вместо ответа дождалась, когда я приземлюсь, и скинула в модуль полученные данные. Я, естественно, тут же залез во внутреннюю вкладку, нашел нужный файл, после чего открыл и увидел там целую серию снимков.
Правда, не сразу понял, зачем подруга наснимала то самое небо, до которого я так и не добрался. Но если поначалу она сделала несколько снимков в обычном спектре, то потом пошли данные уже в магическом. Более того, первые из них имели смазанные изображения, похожие на ту же мешанину красок, которую я видел своими глазами чуть раньше. Но потом подруга откалибровала изображение, увеличила масштаб и резкость. Добавила контрастность. Убрала все лишнее, в том числе помехи, вызываемые обилием следовой магии. И вот тогда под ними проступило…
«Дайн меня задери! — замер я, не в силах поверить тому, что вижу. — Это что, магический щит⁈ Полноценный четырехстихийник⁈»
Признаться, я впервые видел такую объемную, сложную и большую конструкцию, несмотря на то, что в теории ее внешний вид представлял себе очень хорошо. Частично элементы таких щитов ребята уже показывали на соревнованиях. Двухстихийники даже мои друзья ставили уже вполне уверенно. Трехстихийник я впервые увидел у Дэма Хатхэ в прошлом году. А вот законченный, неимоверной мощности четырехстихийный щит…
Пожалуй, нечто похожее я видел лишь в отеле «Пирамида», когда его величество тэрнэ Ларинэ держал крышу конференц-зала. Но тогда масштаб творимой магии все же был другим, тогда как этот щит, признаться, поразил меня до глубины души.
