Степняки идут на Русь большими отрядами. Пробив порубежье, они рассыпаются на отряды, около сотни человек в каждом, для ловли полона. Выходя назад, они снова собираются вместе. И, уходя от порубежья, вытаптывая траву в степи. По вытоптанному — полон можно и рядами гнать.
Захваченных в неволю расставляют в ряды по нескольку человек, связывают им назад руки сыромятными ремнями, сквозь ремни продевают деревянные шесты, а на шеи набрасывают верёвки; потом, держа за концы верёвок, окружают всех связанных цепью верховых и, подхлёстывая нагайками, безостановочно гонят по степи. Слабым и немощным перерезают горло, чтобы не задерживали движение.
Достигнув относительно безопасных земель, степняки пускают своих лошадей в степь на вольный попас, а сами приступают к дележу ясыря (полона), предварительно помечая каждого невольника раскалённым железом. Подобно тому, как метят скот в степи. Получив в неотъемлемую собственность невольника или невольницу, каждый джигит волен обращаться с ними, как с собственною вещью. Женщин и девушек часто здесь же насилуют, в том числе при мужьях, родителях и детях.
Один удар саблей сзади по ремню, через который продет деревянный шест, позволят отделить немощного от общей связки. Основная масса пленных продолжает бежать дальше, а выпавшего — можно спокойно дорезать.
Очевидец из немцев уже в 17 веке даёт такое описание:
«старики и немощные, за которых невозможно выручить больших денег, отдаются татарами молодёжи, как зайцы щенкам, для первых военных опытов; их либо побивают камнями, либо сбрасывают в море, либо убивают каким-либо иным способом».
Французский герцог, находившийся в польско-татарской армии во время похода в середине 17 века на Левобережную Украину, сообщает:
«Татары перерезали горло всем старикам свыше шестидесяти лет, по возрасту неспособным к работе. Сорокалетние сохранены для галер, молодые мальчики — для их наслаждений, девушки и женщины — для продолжения их рода и продажи затем. Раздел пленных между ними был произведен поровну, и они бросали жребий при различиях возраста, чтобы никто не имел права жаловаться, что ему достались существа старые вместо молодых. К их чести я могу сказать, что они не были скупы в своей добыче, и их крайняя вежливость предлагала ее в пользование всем, кто к ним заходил».
Герцог не уточняет: принимал ли он сам эти «крайне вежливые» предложения, и каких из предложенных ему христианских «существ» — он использовал.
Не ясно так же, обладали ли попки юных украинцев какой-то особой привлекательностью для крымчаков в части «для их наслаждений». А вот блестящая разноплемённая знать в Константинополе-Стамбуле того времени явно предпочитала поляков и украинцев — русским. «Ибо московиты угрюмы и склонны к побегу».
Однако реализация этой национальной особенности — «склонны к побегу» — не обеспечивала беглецу благостного возвращения: на Руси таких не любили.
Начиная с самого первого договора с Византией, русские князья всегда принимают на себя обязательства выдавать всех беглых рабов. Сходные обязательства исполняют русские власти и в отношении Золотой Орды.
Несколько столетий русский человек, сумевший вырваться из чужеземной неволи, воспринимался на Руси не как герой, а как преступник, враг властей и дичь для охоты.
Власти были правы: человек, прошедший ад на византийских или турецких галерах и сумевший оттуда вырваться, уже не боялся ни земных властей, ни мук загробных.
Одним из наиболее известных «московитов», прошедших этим путём, является Иван Исаевич Болотников. Это — редчайшее исключение: бывший холоп князя Телятевского сумел освободиться и вернуться. И — поднял восстание.
Ключевский даёт обобщение набегам степняков: «В продолжение XVI в. из года в год тысячи пограничного населения пропадали для страны, а десятки тысяч лучшего народа страны выступали на южную границу, чтобы прикрыть от плена и разорения обывателей центральных областей. Если представить себе, сколько времени и сил материальных и духовных гибло в этой однообразной и грубой, мучительной погоне за лукавым степным хищником, едва ли кто спросит, что делали люди Восточной Европы, когда Европа Западная достигала своих успехов в промышленности и торговле, в общежитии, в науках и искусствах».
Ключевский говорит о 16 веке, приведённые выше цитаты — о 17-м. Однако начинать надо, вероятно, с 7-го, с тех времён, когда авары-обры покорили дулебов и завели привычку, въезжая в земли этого племени, выпрягать из повозок своих лошадей, заменяя их молодыми женщинами и девушками из славянок.
Тысячу лет история России представляет собой историю заповедника для охоты на рабов. Формы обустройства этих «охотничьих угодий» менялись: на смену Домонгольской «Святой Руси» пришли Московское и Литовское Великие княжества, Царство Московское и Речь Посполитая. Но прекратить этот степной бизнес смогла только Российская Империя. Сначала на своих южных границах. Потом подобрав под себя и других страдальцев от этой напасти: Украину, Черкесию, Молдавию. Присоединив Крым и уничтожив, распахав саму Степь, Дикое Поле.
