— Не нравится? Проваливайте! — отрезала она, прищурившись. Да уж, очень суровая дамочка! Прямо-таки Сара Коннор. Жилистая, с ехидным выражением лица. Загорелая неожиданно. Еще май, когда она успела так загореть?
— Все нравится! — быстро отреагировал я. — Нам нужно двадцать обедов!
— За столами все не поместитесь, — сказала хозяйка, не двинувшись с места.
— Ничего, на улице пожрем, — усмехнулся я.
— Да сейчас прямо! — она мотнула головой. — Так я вам и отдала посуду на улицу. Я вас впервые вижу!
— Давайте тогда партиями, — миролюбиво предложил я. — Сначала первые десять, потом вторые.
— Но только чтобы быстро пожрали, ясно вам? — Сара Коннор погрозила мне пальцем. — Время, знаете ли, деньги. Чтобы не засиживались!
— Ес, мэм! — бодро отсалютовал я и положил на тарелочку деньги. — Все сметем, как электровеник!
И тут она наконец-то улыбнулась.
— Трепло, — фыркнула она и исчезла в кухне. А я вышел наружу, чтобы сообщить своим проголодавшимся орлам дальнейший план действий.
— О, Володя! Иди к нам сюда! — Шемяка энергично махал мне рукой. — Тут мужики с тобой поговорить хотят!
— Здорово, — я кивнул, пожал протянутые руки. — Сейчас, пять сек. Эй, орлы! Заведение маленькое, так что есть будем партиями. Рассчитайтесь там на первый второй что ли!
Я снова повернулся к Шемяке.
— Валяй, что за дело?
— А вы правда музыканты? — спросил невысокий мужичок с пузиком и в серой кепке.
— Да не, прикидываемся только, — усмехнулся я. — Приезжаем в населенный пункт, говорим «дайте денег за концерт!» Нам дают, а мы сваливаем, пока никто ничего не сообразил.
— Гаврилыч, ну что ты дурацкие вопросы задаешь? — Шемяка толкнул водилу в плечо. —
В натуре, музыканты, отвечаю. Сам слышал.
— А можете нам тут концерт сыграть, а? — спросил другой водила, высокий, тощий и сутулый.
Лицо у тощего было, конечно, как у того пикапера. Ну, который подкатывает к девушке с вопросом: «Вашей маме зять не нужен?», а девушка внезапно улыбается ослепительно и заявляет, что нужен. Он собирался поддеть волосатиков с эдаким снисходительным сарказмом. Типа, сейчас уставшие от суровой дорожной жизни подростки начнут мазаться и ныть. И теперь не знал, что сказать. Смотрел, открыв рот, как «ангелочки» азартно вытаскивают из автобуса инструменты, а Вадим разматывает провод удлинителя от кафешки.
Ну да, первым моим порывом было, конечно же, отшить водятла. Но пока я открывал рот, у меня в голове промелькнуло несколько кадров из всяких клипов рокеров посреди пустынных пейзажей. Я замер, а потом вдруг уверенно кивнул.
— Да, можем, отличная идея, братан!
Хлопнул его по плечу и сорвался с места.
И как-то резко заразил «ангелочков» энтузиазмом, на пальцах в трех словах объяснив, что я имею в виду.
Ну да, равнинная часть Новокиневской области — это не Гранд-Каньон. А камазы дальнобоев — не гигантские американские траки. Да и я не Стас… Но возникший в голове концепт прямо-таки захватил и меня, и ангелочков.
— Да что вы вообще, я же пошутил… — запоздало попытался сдать назад водила. Но остановить внезапный движ уже не смог, ясен пень. Ну, блин! Реально же прикольно вот так — спеть посреди нигде. На пыльной парковке грузовиков с видом на бескрайние равнины и кафешку с шиферной крышей. Снять черновик будущего клипа. Гениального, разумеется.
— Звук будет не очень, конечно, — сказал Вадим мне вполголоса, когда парни взялись за инструменты. — Но идею твою я понял.
«Цеппелины» вместе с тарелками высыпали из кафешки. И даже суровая местная Сара Коннор не возражала. Вышла вместе с ними и стояла на крыльце, привалившись к косяку.
«А может и не нужно будет ничего переснимать», — подумал я, прильнув к видоискателю. Звук только перезаписать. А вот свет шикарный. Перистые облака пополам чуть рассеивали яркие лучи, яркости хватало для вполне такой сочной картинки. Звук надо будет перезаписать, понятное дело. Но вот видеоряд…
Есть какой-то непередаваемый шарм в любительской видеосъемке. Отдельный такой вид искусства. Спонтанный концерт на парковке грузовиков. И суровые мужики эти в кепончиках и с папиросами. Я задержался стеклянным глазом камеры на их примолкшей компашке.
Когда Астарот с Надей замолчали, и музыка стихла, меня прямо-таки резануло пронзительностью момента. Внутри даже задрожало все. И на глаза слезы навернулись.
— Ну вы, блин, даете… — тощий водила медленно захлопал в ладоши. И остальные водилы к нему присоединились. Я нажал на стоп и опустил камеру. Не факт, что это будет видеоклип в будущем, конечно. Но это явно то, что стоит запомнить. И зрителей немного. И не за деньги. Музыка ради музыки.
Я посмотрел на «ангелочков». Лица были все еще усталые. Помятые после неудобной ночевки и долгой тряской дороги. Но глаза сияют. Астарот улыбается от уха до уха. Обнял Надю за плечи. Бельфегор прикрыл глаза и, кажется, внутренне боролся с желанием обнять свой поливокс. Кирилл щурился на небо. Бегемот самодовольно надулся и смотрел на меня с видом: 'Ну скажи, мы же крутые? Крутые⁈ Макс покачивал гитарой и смотрел вниз. И тоже улыбка на губах.
— … а я тогда говорю: «А можно мне добавки?»
