А потом, оглядываясь назад, мы спросим себя: "Могли мы поступить как-то иначе?"Могли конечно. Только зачем?Так ведь тоже неплохо получилось!
— А когда я женился, то надел пиджак с выпускного и джинсы, — сказал Боржич, с энтузиазмом наворачивая ложкой оливье прямо из миски. — Очень тогда гордился джинсами, они у меня были настоящие, из Америки. Я даже спать в них был готов.
— О, а я и не знала, что ты женат! — воскликнула Наташа и поправила чуть сползающую набок фату.
— Был женат, пааапрашу! — Боржич важно поднял ложку. — На первом курсе женился. Она была меня старше на семь лет. И мы развелись через три месяца. Ооо, это была чертовски драматичная история любви. Маринка преподавала у нас латынь.
— А где ты учился? — спросила Ева.
— На истфаке, — хмыкнул Боржич, снова закапываясь в майонезное месиво салата.
— А Маринка — это Марина Ильинична? — уточнила Ева.
— Ага, — невнятно буркнул Боржич. — Она до сих пор преподает?
— Такие секреты порой всплывают неожиданно, — засмеялась Ева.
— А как же твой жизненный принцип — никогда не жениться? — хитро улыбнулась Люся.
— Так ты думаешь, он почему появился? — заржал Боржич.
Все остальные тоже засмеялись. Изредка косясь на Наташу. Но она выглядела счастливой и безмятежной. Пританцовывала музыке, играющей где-то в ее голове.
Дядя Вова с самого начала решил побаловать свою невесту. Точнее, теперь уже жену. И второй день свадьбы, тот самый, который так старательно скрывали от ее родни, устроили прямо-таки с королевским размахом по количеству гостей. Народу было так много, что я даже не возьмусь определять количество. А чтобы точно все влезли, проходило это мероприятие на улице. На территории уникального в каком-то смысле пионерского лагеря, который был практически в городе, в том смысле, что до него можно было доехать на трамвае. Какой-то знакомый дяди Вовы подогнал другого знакомого, и тот подсуетился, чтобы…
В общем, нормальное место. Лагерь уже был готов принимать детишек, но до начала сезона — еще несколько дней. Достаточно, вроде как, чтобы привести в порядок после столь массового праздника.
«Или нет», — подумал я, глядя на толпу патлатых нефоров, с гиканьем и криками раскручивающихся на карусели. Придушил в зародыше подавшую голос ответственность и желание призвать расшалившихся гостей к порядку. В этот раз возможные разрушения и последствия были совершенно не моей проблемой. Ну да, периодически здесь в девяностых, меня все еще цепляла за живое привычка к вандализму как к признаку лихости и крутости. И каждый раз я останавливал себя. Мол, не все сразу. Медленно, но верно привычка гадить под себя благополучно завершится. Хех, а полезно бывает взглянуть на свое время со стороны. Когда кажется, что ничего не поменялось, как разводили срач, так и разводят. И бычки бросают с балкона, не думая. И всякие там банки с обертками… Ха. Здесь в девяносто втором очень отчетливо понимается, какой на самом деле неслабый путь мы проделали. Другой мир. Тот же, но совсем другой…
Я безмятежно вытянул ноги и зажмурился.
Не моя проблема. Сейчас — не моя. Не тот день, чтобы кого-то воспитывать. Да и люди не те. «Своих» я потихоньку так или иначе к порядку приучал. Но всех…
— Володя, принести тебе чего-нибудь? — раздался над ухом голос Агаты. — Бутылку пива? Или шашлык? Там еще одна порция шашлыка дожарилась.
— Спасибо, Агата, ничего не надо, — я покачал головой, не открывая глаз.
— А можно я тут присяду? — спросила она.
— Все мы лишь песчинки в жерновах мироздания, — философским тоном произнес я. — Кто я, чтобы запрещать тебе искать свое место в этом суровом мире?
— Что? — Агата нервно засмеялась.
Я открыл глаза и посмотрел на нее, приложив руку козырьком ко лбу.
— Агата, места не подписаны, — я открыл глаза и посмотрел на нее. — В чем проблема?
— Ну… — она жеманно замялась. — Я подумала, вдруг Ева рассердится…
Я молча приподнял бровь. Сегодня Агата выбрала для себя стиль «тихая мышка». Одета была в белую блузку и юбку в складку. Чуть отросшее каре стянула в хвост на затылке. И все время находилась где-то рядом.
— Я вообще-то кое-что с тобой хотела обсудить насчет фестиваля, — тихо сказала она, скромно присаживаясь на уголок скамейки.
— Королева сегодня объявила выходной, — произнес я и посмотрел на девушку. Она сидела, потупив глазки, продолжая изо всех сил изображать скромницу. Сложный, блин, этический момент. Ирка-Агата, похоже, вбила себе в голову, что она непременно добьется от меня ответных чувств. И чуть ли не каждый день реализовывала очередную новую тактику соблазнения. Сегодня вот, например, она подражала Еве. Разве что очки не надела. Сама же Ева, кстати, на свадьбу Наташи отказалась от образа «библиотечной девочки» и щеголяла в обтягивающем ладную фигурку блестящем синем платье. И волосы свои роскошные, которые она обычно носила заплетенными в косу, распустила. Я нашел ее взглядом и залюбовался на несколько секунд. Она танцевала с Кристиной и Лариской в центре пустой пока что круглой танцплощадке.
